К сожалению, теория Тура Хейердала о южноамериканском происхождении культуры острова Пасхи оказалась на самом деле шатающимся сооружением, с трудом базирующимся на предрассудках, субъективных данных и небольшом количестве доказательств – при всем уважении к памяти этого замечательного человека. Собрав воедино все данные за много лет, он стал похож на некоего человека, который загнал самого себя в угол, не имея возможности отступиться, однако не желал это признавать. Как сказал Патрик Кирч: «Ученые никогда не принимали всерьез теорию Хейердала, поскольку он игнорировал огромное количество лингвистических, этнографических, этнобиологических и археологических свидетельств».
С другой стороны, работа Хейердала, несомненно, заставила ученых живее пересматривать их собственные предположения, а кроме того, его первая экспедиция стала основой сегодняшних исследований. То, что его теории были восприняты со скептицизмом, отражает не столько предвзятое мнение об источнике полинезийской культуры, а скорее избирательность его данных и его высокомерное неуважение к тем работам, которые противоречат его теориям.
Сорок лет назад еще возможно было утверждать, что свидетельства, связывающие некоторые элементы культуры острова Пасхи с Южной Америкой, на чаше весов тянут наравне с теми, которые подтверждают связь с Полинезией. Сегодня, увы, вес полинезийской теории резко контрастирует со скудными и субъективными доказательствами связи между Рапа Нуи и Южной Америкой…
Если бы американские индейцы появлялись здесь на протяжении столетий, было бы больше материальных свидетельств их жизни и культуры. Однако, как подчеркивает Роджер Грин в недавних исследованиях, практически все – будь то устные предания, биологическая антропология, вымышленные и реальные путешествия, флора и фауна, археологический материал – все это прямо указывает на Восточную Полинезию. Возможно, и даже вероятно, что более давним домом предков островитян Пасхи были Маркизские острова, поскольку существуют многочисленные связи и сходство с этими островами, но более вероятным источником доисторического заселения является Мангарева. Как указывает Грин, многие архитектурные черты религиозных строений острова Пасхи очень похожи на те, что были на Мангареве, островах Туамоту и Питкерне, а начальные стадии развития аху и марае схожи между собой. Кроме того, серьезные археологические находки указывают на культурную непрерывность предыстории острова Пасхи.
Поскольку не было найдено ни одного значимого американского компонента в материальной культуре, можно оставить в стороне вопрос о происхождении или последующем нашествии переселенцев из Нового Света. Можно обладать популяризаторскими способностями Хейердала, его открытым, восприимчивым умом, но науке требуется точное исследование антропологических, биологических, лингвистических и археологических данных для подтверждения теории о том, что некая группа американских индейцев когда-либо обитала на этом острове. Через сто лет после начала исследований таких данных нет. Соответственно, следует признать, что остров Пасхи был заселен лишь жителями Восточной Полинезии.
Как и почему они туда попали?
«Плавание в неизвестность вместе с женщинами и свиньями на борту в поисках острова всегда казалось мне совершеннейшей авантюрой, неважно – насколько отважными и безрассудными могли быть полинезийцы, – писал Эдвард Додд, автор книги «Полинезийские мореходы». – Дни и недели в море, отдавшись на волю волн, не видя и проблеска земли. Безудержные храбрецы. Сохранившие веру в своего вождя, Хоту Матуа, группа людей – десятки мужчин, женщин и детей – собрались в катамаране со своими животными, растениями и домашним скарбом, чтобы отправиться в путешествие, которое могло длиться неизвестно сколько. Их лоцман стоял на корме длинного судна и внимательно изучал горизонт в поисках следов «земли обетованной», о которой рассказывали предки. Именно эта земля могла стать их новым домом…»
Придя к выводу, что остров Пасхи был заселен выходцами из Восточной Полинезии, мы должны ответить на немаловажный вопрос – как и почему было предпринято это необычное и опасное путешествие. Поскольку письменные свидетельства отсутствуют, мы можем лишь гадать о причинах, основываясь на знании полинезийской этнографии и непосредственных легендах самих островитян, которые, хотя и не очень достоверны в деталях, как мы уже видели, несмотря ни на что, передают дух вероятных событий.
Путешествие по звездам
Этнографическое изучение доисторической Полинезии дает нам занимательные картины жизни первых жителей острова Пасхи. Завоевывая мир, современные люди поселились в Новой Зеландии и Австралии как минимум пятьдесят тысяч лет назад и достигли севера Соломоновых островов около двадцати восьми тысяч лет назад, однако нет никаких свидетельств какого – либо заселения Полинезии много тысячелетий спустя. Очевидно, причина в том, что дальнейшее продвижение требовало навигационных навыков, позволяющих людям отплывать от берега и выживать в таких плаваниях.
В Западной Полинезии, где находятся богатые, большие и расположенные близко друг к другу острова, ранние поселенцы имели возможность около 3200 лет назад совершенствовать свои навигационные навыки в условиях комфорта и относительной безопасности. Затем они смогли продвинуться дальше на восток (например, к Маркизским островам около 150 года), где природные ресурсы были беднее, а сами острова меньше и расположены на значительном расстоянии друг от друга. Поэтому в освоении таких островов был известный риск. Вероятно, это освоение произошло перед действительной колонизацией, использовавшей стратегию «искать и находить» или же «искать и возвращаться домой», если путешествие было неудачным.
В самом деле, полинезийцы были самыми искусными мореходами и штурманами, когда-либо известными в мире. Они обладали поразительными знаниями ночного неба и могли ориентироваться по светилам, используя «звездный компас». Эта техника до сих пор применяется на тихоокеанских островах. Полинезийцы дали индивидуальные названия для почти двухсот звезд. Они обладали удивительным умением определять подводные течения и пользовались этим. Кроме того, у них имелся необъяснимый дар управлять движением волн с помощью лишь легкой зыби, появлявшейся вблизи островов. Дэвид Льюис отмечает: «Умелый штурман может распознавать вид и характеристики отдельных океанских волн, как лица своих друзей; но он определяет их направление сердцем, а не взглядом». Наиболее искусные штурманы входили в воду, чтобы определять характер волн наиболее чувствительной частью своего тела – мошонкой и достигали поразительных результатов!
Самые сложные навигационные понятия были предназначены для круга избранных лиц – это было строго охраняемое знание, которое передавалось лишь в штурманских семьях. Океан не был чем-то пугающим, как это казалось сухопутным жителям. Тур Хейердал не раз подчеркивал, что это была дорога, в которой жестокие шторма или опасность смерти были не большим риском, чем автомобильные аварии в наши дни. Обитатели тихоокеанских островов проводили много времени, плавая в своих лагунах или навещая соседние острова, и вели торговлю на достаточно больших расстояниях. Вода была их домом.
Неудивительно, что полинезийская экономика базировалась на интенсивном освоении морских ресурсов и культивировании большого количества клубней и фруктов. Обычно островитяне собирали урожай таро, ямса, сладкого картофеля, кокосов, плодов хлебного дерева, бананов; свиньи, собаки, цыплята и крысы служили источником мяса. Полинезийские острова представляли собой районы (иногда маленькие островки), которые обычно были объединены береговой линией и растягивались до горных массивов. Поселения, собранные вдоль побережья или в наиболее плодородных долинах, состояли из участков, разбросанных вдоль плантаций, часто они теснились вокруг жилищ.
Какой же мотив для длительного путешествия в новые земли имелся у полинезийцев? Повсюду в литературе мы встречаем романтические объяснения – дух приключений, жажда странствий и завоеваний; предположительным стимулом к миграциям являлись также события на небе – движения небесных тел, падение метеоритов и так далее.
Могли существовать более серьезные причины для отъезда: вулканическая активность, приливные волны цунами, ураганы, землетрясения, засухи, голод, перенаселенность или эпидемии, время от времени появлялись беженцы. Именно поэтому на маленьких изолированных атоллах уменьшалось население. Такой же серьезной и, без сомнения, более частой причиной было насилие: войны, налеты, жесточайшие родовые ссоры, которые вели к вынужденному или добровольному изгнанию. Местные рассказы жителей тихоокеанского побережья изобилуют ссылками на бегство побежденных партий от врагов – первые «люди в лодках» появились в океане именно таким образом.
