Читаем без скачивания Меня оставили в живых - Джон Макдональд

Я приехал в Январский клуб раньше, чем Кеймарк. Это было невысокое здание с оранжево-желтыми отштукатуренными стенами и красной черепичной крышей. Он стоял в стороне от дороги за плотной зеленой стеной тропической растительности. Когда я поднимался по ступенькам, я увидел двойной ряд теннисных кортов: что-то около двадцати. Некоторые из них были уже заняты.

Улыбающийся служитель в белой униформе встретил меня у дверей, проводил в маленькую прохладную комнату и предложил мне подождать лейтенанта Кеймарка. На небольшом столике лежали "Лондон Таймс" и "Нью-Йорк Таймс". Последний номер "Нью-Йорк Таймс" оказался всего девятидневной давности. Я успел прочитать половину первой страницы, когда поднял глаза и увидел улыбающееся лицо Кеймарка.

Мы прошли в приятную солнечную обеденную залу и заказали выпивку. Я разглядывал немногочисленных членов клуба, сидящих за другими столами, и вздрогнул, когда увидел человека по имени Гай, сидящего в одиночестве за угловым столиком. Я показал головой в его направлении, и Питер, обернувшись, посмотрел туда. Потом он повернулся ко мне и кивнул.

- Портье был прав, Гарри. Это Венд.

Остальные лица были мне незнакомы. После превосходного карри мы перешли в комнату для бриджа. За двумя столами игра уже началась. Когда мы вошли старик с морщинистым лицом оторвался от карт и сказал:

- Хей, Питер! Слышали о Конни?

- Я ее уже видел. Нездоровое это, знаете ли, дело - тонуть.

- Мне говорили, что этот способ так же хорош, как и любой другой, он усмехнулся и вернулся к игре. Его партнер не отрываясь смотрел на него, пока старик говорил.

Мы некоторое время понаблюдали за игрой. Я всегда наслаждался бриджем, хотя и не знал всех тонкостей торговли [в бридже существенной частью является торговля; существует несколько достаточно сложных схем при торговле; изучить их довольно трудно]. За столом, где сидел приятель Питера, играли в медленный, осторожный бридж. Я посмотрел на другой стол и увидел, что карты сингальца, сидящего ко мне спиной, не рассортированы. Шел ход по червям, а он, хотя у него полно было червей, сбросил короля пик. Его противник не заметил этот странный ход, а партнер перехватил мой удивленный взгляд и что-то негромко сказал. Сингалец тут же опустил карты, так что я не мог их видеть, а через несколько секунд игроки побросали карты на стол. На следующей сдаче человек, сидящий ко мне спиной, рассортировал карты как следует. Я последил за их игрой. Теперь они играли совершенно нормально. Я кивнул головой Питеру, и мы вышли в коридор. В нем никого не было.

- Питер, вы когда-нибудь обращали внимание на то, как здесь играют?

- Что вы имеете в виду? Я могу себе позволить понаблюдать за игрой, но сесть за стол... Ставка - рупия за очко. Примерно тридцать центов. Если проиграть совсем немного, очков двести, получится шестьдесят долларов.

- Я имел в виду совсем другое. Вы никогда не замечали ничего странного в самой игре?

- Нет.

Я объяснил, что мне удалось заметить.

- Предположим, что это ядро большой агентурной сети. Какой высокой эффективностью будет обладать такая система! Скажем, нужно передать две тысячи рупий. И дать определенные инструкции. Они запоминают какой-нибудь несложный код. В латинском алфавите двадцать шесть букв, а в масти тринадцать карт. Любой красный туз - буква "А", любой черный - "B". Красная двойка - "C", черная - "D". Красная тройка - "E" и так далее. Таким образом обеспечивается точность, а ход легко запомнить. Они сдают снова и снова, пока информация не будет сообщена. А в конце игры пишется фальшивый счет и происходит совершенно безопасная передача нужной суммы денег. Никто не сможет их подслушать. Они вне подозрений.

- А что произойдет, если кто-то случайно что-то заметит?

- Они, наверное, были гораздо осторожнее во время войны, когда их могли повесить или расстрелять за шпионаж. Ну а кроме того, даже если я и заметил что-то странное, то ведь у меня все равно нет никаких доказательств.

- Знаете, Гарри, это вы здорово придумали. Мне такое даже в голову не приходило, - он вытер нижнюю губу чистым носовым платком. - Можно сделать дыру в потолке, организовать наблюдение за игрой и раскрыть код. Правда, трудно это сделать в тайне от слуг, которые могут предупредить игроков.

- Почему бы вам не арестовать одного из слуг под каким-нибудь предлогом и не попытаться обработать его?

- Мы уже пробовали, но ничего не вышло. Моему начальнику, полковнику Рису-Ли, не нравятся подобные методы. Он говорит, что таким образом мы выдаем и дискредитируем себя. Да и кроме того, они всегда молчат. Они слишком напуганы. Все, что мы можем сделать - угрожать тюрьмой. А наш противник может пообещать содрать с каждого из них шкуру, дюйм за дюймом. Это звучит убедительнее.

Мы проговорили в коридоре около получаса. Он не смог придумать никакого конструктивного плана. Я предложил сразу несколько, но лейтенант отклонил их, как совершенно неосуществимые. Кеймарк заявил, что я не дал ему достаточно улик, на основании которых, он мог бы задержать Ван Хосена, Венда и О'Делла.

- Дайте мне попробовать одну вещь, - сказал я наконец. - Вам это никак не повредит.

- Что именно?

- У меня есть приличная сумма денег. А для слуг она и вовсе покажется огромной. Я оставлю сидящему у входа слуге записку, в которой напишу, что если он хочет заработать, ему нужно зайти ко мне в номер в "Галли Фейс". Если он придет, возможно я смогу предложить ему достаточную сумму, чтобы он, сделав заявление в суде, смог бросить работу и уехать из города. Конечно, может случиться, что он не знает ничего, что стоило бы купить, но попробовать можно.

Кеймарк согласился. Я сел за столик и написал записку. Когда мы уходили, я вложил ее в коричневую ладонь молодого слуги. В записке было написано, чтобы он пришел ко мне после дежурства, как бы поздно не было.

Мы вышли на улицу.

- Хотите, я помогу вам его допрашивать? - спросил Питер.

- Нет, спасибо. У вас слишком много официальных запретов. Не исключено, что мне придется припугнуть его, чтобы он стал поразговорчивее. Вы идите домой, а завтра утром я расскажу вам о том, что мне удастся узнать.

Мы расстались, и я пошел в отель, приготовившись к долгому ожиданию.

Я ожидал прихода слуги с часа ночи. К трем он так и не пришел. Я прицепил к наружной стороны двери записку "Стучите громче" и лег спать.

Когда я проснулся, солнце уже ярко светило над океаном. Записка так и висела на дверях номера. Я решил, что он оказался слишком запуган, чтобы прийти ко мне. Нам придется придумать другой подход, попытаться с другим слугой. Только теперь необходимо действовать осторожнее, потому что он мог предупредить заинтересованных людей о наших намерениях.

Я вызвал посыльного. Я хотел заказать завтрак в номер, перед тем как принять душ. Он вошел, и круглое лицо Фернандо выглядело мрачным, а большие широко раскрытые глаза блестели. Он наклонился и сказал:

- Большие неприятности в отеле, господин Гарри.

- Неприятности?

Он облизал губы и весь засветился от удовольствия, что может первым сообщить мне такую новость.

- Прошлой ночью у входа в отель зарезали парня, господин. Может быть, в час, а может в два часа ночи.

Он провел толстым пальцем по горлу и издал булькающий звук.

Я постарался, чтобы мой голос звучал без особого интереса.

- Полиция уже увезла труп?

- Нет, господин. Полиция у нас очень современная. У них есть фотоаппарат. Они дождались восхода солнца и сфотографировали покойника. Он еще лежит на траве рядом с отелем.

Я не стал заказывать завтрак и обошелся без душа. Быстро одевшись, я спустился вниз и медленно подошел к окну. Большая группа любопытных широким кольцом окружала что-то лежащее на траве. Создавалось впечатление, что зеваки уже давно так стоят. Зная восточное равнодушие к смерти, я заподозрил, что они смотрят на что-то очень впечатляющее.

Я протиснулся сквозь толпу и обнаружил, что оба моих предположения оправдались. Это оказался тот самый молодой слуга, которому я передал вчера записку. Его горло рассекли ударом такой страшной силы, что все жилы и мышцы были перерезаны до самых шейных позвонков. Без поддержки мышц шеи при падении от удара позвонки сломались. Голова была откину далеко назад, открывая рассеченные вены. Вокруг головы натекла большая черно-красная лужа крови. Губы в мрачной усмешке обнажали белые зубы.

Я выбрался из толпы. Мои противники действовали быстро, умно и беспощадно. Я понимал, что теперь бессмысленно пытаться подкупить кого-нибудь другого. Они опять оставили меня у разбитого корыта. Всякий раз, как только я придумывал следующий шаг, когда у меня появлялся шанс получить информацию, они наносили предупреждающий удар, после которого все приходилось начинать с начала.

Я выпил чашку отвратительного кофе в отеле и, поднявшись в номер, позвонил Питеру Кеймарку по номеру, который он мне оставил. Служащий сказал, что лейтенанта Кеймарка нет и что неизвестно, когда он появится. Я позвонил до полудня еще трижды с тем же результатом. В полдень я слегка перекусил в номере и, взяв рикшу, поехал в Январский клуб.