этом ничего не чувствует.
Каин тем временем сильно встряхнул мужчину, несколько раз шлепнул его ладонью по лицу. Тот тихо и протяжно застонал. Каин нагнулся к самому его уху и зашептал. Лена ничего не разобрала.
Через минуту он вернулся в машину, оставив стонущего Юдина в крови и грязи.
— Возвращаемся в мотель, — тихо сказал Каин. Девушка не стала уточнять, всё ли в порядке с избитым мужчиной. Она не до конца понимала собственные эмоции в этот момент, но точно знала, что жалости среди них нет.
— От следователя и таксиста ты что-то получил, — задумчиво констатировала Лена. — А с Юдина почему ничего не взял? Или, мол, Жуков его посадит и этого достаточно? Тогда зачем мы вообще приезжали?
— Вот за этим, — Каин осторожно стянул перчатки, пропитанные кровью, и положил их в заранее подготовленный пакет. Он спрятал пакет в рюкзак.
Лена закурила, даже не пытаясь понять.
— Что ты ему сказал? — спросила она.
— Что он убийца и это не оправдать, — сухо ответил Каин, отворачиваясь к окну. Девушка была уверена, что это не всё, но не стала допытываться.
По пути к мотелю они завернули в продуктовый магазин. В мотеле Каин оплатил два номера до утра и они разошлись по своим комнатам. Лена приняла душ, переоделась. Думала выйти в холл, но внезапно раздался стук в дверь. Она насторожилась, хотя понимала, что это может быть только один человек.
— Кто там? — спросила девушка.
— Одевайся, нам нужно прогуляться, — голос Каина почти сразу сменился удаляющимися шагами. Лена вздохнула и потянулась за курткой. Она пребывала в глубоком смятении и спорить с Каином ей совсем не хотелось.
Он ждал на улице. Увидев Лену, Каин махнул ей и пошёл в сторону леса, который огибал мотель с двух сторон. С третьей стороны раскинулось поле, с четвёртой шумела трасса.
Лена поспешила, сунув руки в карманы курки.
— И куда мы? — поинтересовалась она, догнав Каина.
— В лес, — с этими словами он направился прямо в чёрную стену деревьев. — Иди за мной и не отставай.
— Вижу, что в лес, — огрызнулась Лена. — Но зачем?
Каин не ответил. Он не светил себе фонариком на телефоне, будто уже ходил этой дорогой. Почему-то Лена не сомневалась, что так оно и есть.
Через несколько минут они вышли к ручью. Каин осмотрелся, потом уверенно направился к тому месту, где ручей разделялся на два потока. Теперь он зажёг фонарик, снял со спины рюкзак и начал выкладывать из него какие-то вещи.
Лена присела рядом и вскоре поняла, что он разводит костер. Причём из заранее подготовленных щепок. Сверху Каин положил два пучка травы и цветок, в котором девушка узнала ромашку. Не могла не узнать, она любила ромашки с детства.
— Сядь ближе, — скомандовал Каин, достав из кармана туристическое огниво. Он поджёг заготовленный трут с первой искры. Затем немного подул и вспыхнула скомканная бумага. Костерок быстро разгорался.
— Это осина, — Каин указал на щепки, затем на траву. — А это можжевельник казацкий и полынь. Цветок ты узнала.
Лена кивнула, не особенно вникая. Ей захотелось спать.
Пошёл снег. Стояла абсолютная тишина, не считая тихого журчания воды в ручье. Ни звука с трассы, хотя до неё метров сто. Лена ощутила удивительный покой. Девушка глубоко вдохнула морозный воздух и прикрыла глаза.
Каин тем временем смотрел вверх, сощурившись из-за снежинок. Он поджал губы и качнул головой, явно чем-то недовольный. Затем достал пакет, в котором лежали перчатки, и складной нож. Наблюдая за ним, Лена не сразу догадалась, что он делает. Перчатки были дешёвые, из синтетики, которая совсем не впитала кровь. Свернувшись, она осталась на поверхности грязно-багряными потёками, которые легко счищались лезвием ножа и падали в огонь крупными хлопьями.
Травяной запах дыма показался девушке странным. Вполне себе приятный, на удивление не раздражает глаза и не забивает горло. Но ощущается в нём что-то… потустороннее.
— Ближе, — резко сказал Каин. — Вдыхай дым полной грудью.
— Я не хочу опять кем-то быть, — Лена яростно замотала головой.
Каин взглянул на неё. В свете костра его глаза казались двумя сгустками первобытного мрака. Девушку пронизал страх. Она поймала себя на мысли, что не имеет вообще никаких мотивов для доверия к этому человеку.
— Не бойся, — от того, что он будто прочёл её мысли, ей стало ещё страшнее. — Не лучший момент для этого ритуала, но хотя бы место подходящее. Нам нужно убедиться.
— В чём? — Лена поняла, что её трясёт, но не от холода.
— В том, что Юдин врал, — Каин продолжал пристально смотреть на неё. — Или не врал. Ты ведь… — он потянул мгновение. — Хочешь узнать правду? Хочешь понять, кто на самом деле убил твоего брата?
«Да он же играет со мной! — догадалась она, глядя в огонь. — Пользуясь моей болью, затягивает всё глубже в эту авантюру!» Ярость захлестнула приливной волной. От страха не осталось и следа. Снова взглянув на Каина, она поняла по его улыбке, что этого он и добивался.
— А теперь вдыхай, на второй костёр у меня нет ингредиентов, — очень мягко, едва слышно проговорил он. Лена тоже улыбнулась, почувствовав, как состояние абсолютного покоя возвращается. Она нагнулась к костерку и наполнила дымом лёгкие до отказа.
Девушка тут же закашлялась. Отскочила от огня, плюхнулась на пятую точку. Она кашляла и кашляла, а дым всё выходит и выходил. Потом Лена поняла, что задыхается. Её глаза расширились в страхе, она откинулась на спину и увидела перед собой верхушки голых деревьев, чуть посеребренных поздним снегом. К верхушкам вела трасса, хорошо освящённая. Девушка чётко видела две полосы, на встречке никого не было. Потом справа появилась полоса разгона. Лена опустила взгляд на спидометр — сто километров в час.
Она с удивлением осматривала свои руки на руле. Мужские руки. В голове носились странные мысли. Женщина средних лет, два ребёнка школьного возраста, какой-то офис, глубокая ночь, снова офис. Больничная койка, ворох бумаг, боль… В отличие от дороги и спидометра всё остальное было нечётким, смазанным. Лена не могла рассмотреть лиц, мелькавших перед мысленным взором. Лишь ощущала сильную тягу к чему-то. Глубокое желание скорее оказаться в каком-то месте.
«Дома?» — она поняла, что хочет задать этот вопрос в своих мыслях, но не может. Потому что это не
