Девушки одарили вновь прибывшую светскими улыбками. «Бейлис» совместно с сильным волнением создавал непонятный шум в ушах.
По крайней мере, мужчины решили одеться вполне консервативно. И то хорошо.
— Вот так платье! И где только ты его прятала? Какая прелесть! — полюбопытствовала Бриджит.
— Ну… подарили на день рождения, давно еще, да все не представлялось случая надеть. Правда, миленький костюмчик? — зачем-то соврала Эллен, непроизвольно поправляя кружево на рукавах, потом вгляделась в самый укромный угол комнаты, где в кресле одиноко темнела еще чья-то фигура. — А кто это там сидит? Ох…
Отрешенно вертевший в руках бокал вина мужчина поднял голову, и девушка осеклась. Знакомые зеленые глаза мрачно мерцали, отражая огоньки свечей. Черный пиджак в сочетании с темно-зеленой, почти черной рубашкой не производил такого уж праздничного впечатления.
— О, мистер Гоффмайер…
— Рад вас видеть, мисс Дэвис. — Эти слова прозвучали сухо и холодно. — А мы тут развлекаемся. Как легко можно заметить. Бурное веселье просто-таки бьет ключом. Присоединяйтесь, не пожалеете.
Да уж, с таким выражением лица скорее можно хоронить кого-нибудь из близких. Радости хоть отбавляй.
Лови момент, шепнула великолепная и уверенная в себе блондинка, с некоторых пор самым нахальным образом поселившаяся внутри скромной преподавательницы. А то через две недели приедет мама. Угадай, откуда она спустит твое зеленоглазое приобретение? Правильно, с лестницы. Вместе с кошкой… Но прежде запакует их по кускам в целлофановые пакеты для мусора. Потому что носится с идеей твоего брака с Эдвардом. Невзирая на пассивное сопротивление обеих сторон. Почему бы Эдварду, скажем, не найти себе кого-нибудь получше? Или не уехать на край света? В Антарктиду — ему там самое место…
А, пропади оно все пропадом! Эллен расправила плечи, гордо откинула голову назад и с голливудской улыбкой выплыла на ярко освещенную середину комнаты. Длинная юбка, напоминающая по цвету насыщенное красное вино, загадочно шелестела, скользя по мягкому, глушащему шаги ковру.
В безучастных потухших глазах Тилля появилось подобие легкого интереса.
— Мистер Гоффмайер, — внутренне обмирая от ужаса, произнесла Эллен, — я давно мечтала пригласить вас на танец. Нечего просиживать штаны в кресле. От этого полнеют. Смотрите, фигуру испортите.
За ее спиной послышалось сдержанное фырканье. Бриджит еще не приходилось сталкиваться с Эллен в ее бесшабашной ипостаси. Вероятно, она считала, что большее, на что способна ее закадычная подруга, характер которой давно и хорошо был известен кокетке, это миленько покраснеть и спрятаться где-нибудь в темном углу.
Нет уж, дудки, подумала про себя девушка. Я хочу вот этого. Последний шанс. И я его использую.
Тилль не спеша поднялся, видимо тоже приняв какое-то решение. Интересно, какое? Снова броситься наутек? Однако он пересек комнату и подошел к Эллен.
Да-да, вот так. Ближе. Ты же держал меня на руках, помнишь?
— Смелее, герр Тилль. Англичанки не кусаются, — ехидно заметила Бриджит.
— Да, но они обладают оружием, сражающим наповал, — галантно отозвался немец, не сводя глаз с Эллен. — Не всякий решится приблизиться к такой ослепительной девушке. Но я из рода храбрецов, мисс Бриджит. — Он, наконец улыбнулся. — К тому же панически боюсь располнеть.
— Танцы, танцы, — защебетала темнокудрая Элизабет, щеголяющая в прозрачном топе и обтягивающих парчовых брючках, вцепляясь в своего спутника мертвой хваткой. — Бриджит, поставь ту новую кассету. Она такая романтичная. Могу ее слушать часами, честное слово.
Через несколько мгновений заиграла медленная ритмичная музыка. Эллен протянула руку своему партнеру. Тот осторожно обнял ее за талию, вдыхая сладкий аромат духов. «Прикосновение» — вот как они назывались. Прикоснись ко мне. Просто прикоснись.
Через несколько мгновений Эллен забыла обо всем на свете, наслаждаясь близостью его тела, сдержанным объятием сильных рук.
Мы виделись всего три раза. Отчего же мне кажется, что мы знакомы всю жизнь. И если он отпустит меня снова… что-то исчезнет, мелькало в ее мозгу.
Музыка завораживала. Красноватые отблески светильников делали происходящее нереальным. Тепло его ладоней…
Что со мной, мы же просто танцуем? Эллен неуверенно подняла взгляд. Тилль смотрел на нее с опасной жаждой. Куда только подевались вся его сдержанность и мрачный вид. Сейчас на его лице легко читалось… желание. Страсть. И странная тоска.
«Позволь мне увидеть тебя нагой» — напевал глуховатый баритон, доносящийся из искусно спрятанных динамиков.
Зеленые глаза мерцали. Эллен, заворожено глядящая на Тилля снизу вверх, невольно приоткрыла губы. Его рука на ее талии сжалась крепче.
Позволь мне, просил его взгляд.
Да, отвечал ее. Только не уходи. Не уходи.
Сплетение рук. Медленный ритм. Мерцающие огни.
Пальцы Тилля разжались. Музыка кончилась.
— Прошу меня извинить, — быстро сказал он, тряхнув головой, будто наваждение отгонял, и торопливо вышел из комнаты.
— Ну вот, ты его все-таки напугала, моя дорогая… — насмешливо протянула Бриджит, склонив коротко стриженную головку на плечо высокого и темноволосого Марка, который явно не имел ничего против. — Слишком сильно обняла? Или просто наступила на ногу? Ты же вроде бы неплохо танцуешь.
— Я сейчас! — выпалила Эллен и вылетела в коридор примерно со второй космической скоростью.
Да что со мной такое? Бегаю за мужчиной…
В дверном проеме неподвижно темнел широкоплечий силуэт. С улицы доносился горьковатый тоскливый аромат палой листвы и поздних цветов. Стылый ночной ветерок заползал в дом, тесня теплые и чувственные ароматы благовоний.
Эллен нерешительно тронула беглеца за локоть.
— Тилль…
— Прошу меня извинить, — глухо повторил ее великолепный немец.
— Но что…
Он стиснул рукой дверной косяк.
— Я не хотел тебя оскорбить, — наконец выговорил он. — Я не знал, что ты помолвлена.
Хотела бы и я об этом не знать.
— И не знал, что придешь сюда.
— Ты меня ничем не оскорбил. Даже помолвленные девушки имеют право танцевать.
Да? — спросили зеленые глаза. Ты так думаешь?
Нет. Но… Сейчас — или никогда!
— Поцелуй меня, — решительно выговорила Эллен. — Я не рассержусь.
— Нет.
Ты что делаешь? — взвыл пробудившийся вдруг рассудок. С ума сошла?
Этот удивительный мужчина повергал ее в бездну безумия. Или просто заставлял ощутить себя женщиной. Голова кружилась. Неважно. Только бы это не кончалось…
