Генерал вернулся в комнату, довольно потирая руки:
— Вопрос со студией я решил, завтра где-то без четверти одиннадцать подъезжайте к Дому радио на Малой Никитской. Найдёте? Буду ждать вас на проходной. Паспорт не забудьте.
— А музыканты будут?
— Конечно, кто-то же должен вам аккомпанировать.
— Мне?!
— Ну, для демонстрационной записи споёте сами. Я уже успел оценить ваши вокальные данные, не хуже, чем у некоторых эстрадных исполнителей.
— А знаете что, Сергей Михайлович… Вот поглядел на ваше фото с орденами, и у меня в голове стала складываться песня. Можно ручку и бумагу?
Несколько минут под внимательными взглядами семейства Лебедевых я чиркал по бумаге текст и над каждой строчкой – аккорды, как я их помнил. А потом взял в руки гитару и запел:
Высока, высока над землёй синева,Это мирное небо над Родиной,Но простые и строгие слышим слова:«Боевым награждается орденом...»
Эта вещь в исполнении Муромова никогда не входила в список моих любимых, но под гитару, в отличие от оригинальной, насыщенной электронными звуками версии, слышалась ещё более-менее. Хотя бы не такой попсовой. Несмотря на вполне нормальный текст, автор музыки, а впоследствии ещё и исполнитель Михаил Муромов превратил песню в какой-то попсовый шансон.
Но присутствующим зашло, а особенно Сергею Михайловичу. Тот настоял, чтобы завтра на студии была записана и эта песня. Снова при мне позвонил этому Валере и сказал, что песен будет две. А потом заявил мне, что предложит эту вещь редактору праздничной программы. А я что? Да бога ради, с меня не убудет. К тому же мне не привыкать, когда мои песни – пусть даже условно мои – в исполнении какого-то популярного деятеля искусств звучат и по ТВ, и по радио.
Дальше мы ещё немного посидели, отведали на десерт и пирог, и «Наполеон», после чего я сердечно попрощался с хозяевами. Настроение было прекрасным, я понял, что не зря принял приглашение Лебедевых. И люди они симпатичные, да ещё и с песнями вон собираются помочь… Вернее, Сергей Михайлович собирается, хотя идею с Днём милиции как раз Рита предложила.
Утром я проснулся ровно в семь, без всякого будильника. В прекрасном состоянии души и тела отправился на пробежку с последующим выполнением комплекса физических упражнений на свежем воздухе, благо что ясная погода бабьего лета располагала. После контрастного душа и завтрака принялся перекладывать на ноты песни про оперов и орден. Спасибо Гришину, научил в своё время нотной грамоте, а то бы такой знаменитый (хе-хе) композитор, не знающий нот, выглядел бы настоящим посмешищем. Уложился впритык к отъезду.
Едва не опоздал. Понадеялся на своё знание Москвы, примерно знал, где находится улица Качалова – в моём будущем после развала СССР снова Малая Никитская, но поплутать пришлось. Ещё и ремонтные работы велись на улице Наташи Качуевской, которой опять же в моём будущем-прошлом вернули название Скарятинский переулок, пришлось искать объезд. Так что приехал без пяти и чуть ли не бегом кинулся на проходную, где меня уже ждал Лебедев.
Был он вновь гражданском, в строгом и скромном костюме. Пожали друг другу руки и отдали на проверку паспорта молоденькому милиционеру на вахте. Тот первым взял мой паспорт, сверил со списком, вернул, затем взял паспорт Лебедева.
— Товарищ генерал-лейтенант? — спросил он, поднимая взгляд.
— Он самый.
— Извините, сразу не узнал, — сказал он, вставая и прикладывая ладонь к фуражке. — Здравия желаю!
— Да бросьте, у нас неофициальный визит, — улыбнулся Лебедев. — Могу я паспорт забрать?
— А, да, конечно... Держите.
Я шёл по коридорам Дома радио за Сергеем Михайловичем по застеленному линолеумом полу. Идти пришлось долго, малая музыкальная студия, куда мы двигались, располагалась в относительно новом крыле здания.
— Приветствую вас, Сергей Михайлович!
Валерой бородатый мужик, глядевший на нас сквозь линзы с сильными диоптриями, чем-то похожий в сумме на Шевчука, только худее.
— А это вот тот самый Арсений Коренев.
Валера протянул мне узкую ладонь с длинными пальцами, которую я осторожно пожал. Почему-то мне казалось, будто эти пальцы, которые могли принадлежать пианисту, очень легко сломать.
— Что-то я музыкантов не вижу, — напрягся Лебедев.
— Обещали приехать все вместе. Наверное, немного задерживаются.
— А кто будет?
— Лёша Белов, Володя Матецкий и Миша Соколов. Может быть, слышали – группа «Удачное приобретение»[4]. Они так-то больше к ритм-энд-блюзу склоняются, но когда надо, то могут сыграть всё, что угодно. Инструменты у нас все имеются, включая барабанную установку – вон стоит – так что приедут налегке.
Ничего себе, сам Матецкий, написавший позже «Лаванду» и ещё кучу эстрадных хитов для Ротару и других исполнителей.
— Вы не сильно торопитесь? — спросил Валера.
— Арсений, вы не торопитесь? — повернулся ко мне Лебедев.
— Да нет, хоть до вечера могу тут пробыть. Кстати, наверное, нужно оплатить их… да и вашу работу? — повернулся я к Валерию.
— Не нужно, — махнул рукой тот. — Я им тут бесплатно уже целый альбом, наверное, записал. А я сам в долгу перед Сергеем Михайловичем.
— Ну, Валера, какой это долг…
— В долгу, в долгу, — повторил Валера.
Впрочем, в чём была суть этого долга, я так и не услышал. Музыканты прибыли минут десять спустя. Оказалось, таксист, который их вёз, тоже угодил под дорожные работы, решил проехать дворами, уверяя, что знает проезд, но там ворота в подворотне, которые якобы всегда были открыты, оказались на замке. Можно было пройти только через встроенную в ворота дверь. В общем, они заплатили таксисту и до Дома радио оттуда добрались пешком.
— Ну тогда вы работайте, а я по кое-каким своим делам съезжу, — сказал Лебедев. — Через пару часов вернусь.
И ушёл. Решили сначала записать «оперов». Я раздал парням размноженную вручную партитуру, затем под имевшуюся здесь в наличии акустическую гитару повторил своё вчерашнее выступление, услышав одобрительные комментарии музыкантов, а дальше пошёл рабочий процесс. Каждый инструмент и голос записывались отдельно. В припеве Валера логичного сразу же предложил записать не только мой голос, но и наложить на него голоса Белова и Матецкого, добившись аналога хорового звучания.
Часа за полтора мы записали несколько дублей, и только последний удовлетворил всех без исключения. И тут же после небольшого перекура и чаепития, устроенного Валерой, у которого помимо электрического чайника с заваркой и сахаром нашлись чашки на всех, засели за «орден». На часах было около трёх, когда мы и с этой песней закончили. К тому времени Лебедев вернулся и скромно сидел рядом с Валерой, глядя на нас через звуконепроницаемое стекло. То есть они-то всё слышали через наушники – второй парой хозяин студии поделился с генералом.
— Отлично! — заключил Валера. — Теперь сажусь сводить дорожки и окончательный вариант записывать на магнитную плёнку. Всем спасибо!
Музыканты из «Удачного приобретения» начали с нами прощаться.
— Ну, мужики, должен буду, — сказал я им. — Если кому здоровье поправить надо будет – обращайтесь.
— А ты что, ещё и врач? — удивился Лёша Белов по прозвищу «White».
Мы с ребятами в процессе работы как-то быстро перешли на «ты», включая Валеру, и я уже чувствовал себя среди них вполне комфортно, как будто мы были знакомы не один год.
— Кардиолог, это моя основная профессия. А музыка – типа хобби.
— Ничего себе. Какие у нас врачи разносторонние, — улыбнулся Володя Матецкий.
— Так ты только сердце лечишь? — уточнил Алексей.
— Не только, много чего. Я ж ещё и иглорефлексотерапией занимаюсь.
Далее ещё пара минут ушла на объяснение, что это такое. Сергей Михайлович тоже прислушивался с интересом. В итоге закончилось всё тем, что я пригласил к себе на сеанс в больницу Матецкого, которого уже несколько дней мучил камень в почке и периодически заставлял музыканта от боли чуть ли не лезть на стену. Врачи предлагали лечь на операцию, но Володя надеялся, что камень всё-таки выйдет сам, для чего по совету одного знакомого литрами хлестал тёплое пиво и принимал горячие ванны. Договорились, что завтра он появится у меня в отделении.
