секунды записи. Поезд нёсся в тоннеле, на видео было почти черно. Моя фигура прекратила размахивать руками, теперь она просто дрыгалась, всё сильнее сползая к правому краю экрана.
За окнами посветлело — это состав выкатился на платформу. Но меня не было видно: ближняя камера не захватывала самый угол вагона, куда меня зажали невидимки. А на дальней, из противоположного конца, изображение оставалось слишком мелким и темным. Вот тебе и доказательства…
— Останови! — велел Лёшка.
Я мгновенно шевельнул пальцем, подчиняясь. На экране застыл всё тот же нечёткий интерьер вагона в двух ракурсах, нарушаемый только моим ботинком, зависшим в районе потолка.
— Вот! — Хмм… — я уставился на экран, немало озадаченный. — Тебя не впечатлило всё остальное, но почему-то заинтересовал именно этот момент?
— Конечно. Ты не видишь?
— Нет. Признаться, тут картинка ничуть не необычнее предыдущей.
— Это если не знать размеры вагона. Так попасть подошвой в кадр можно, только если встать под камерой на руки.
— На ходу? Я не цирковой.
— Не в этом дело. У нас же две камеры. На этой деталей не видно, зато положение тела можно различить.
— И о чём оно тебе говорит?
— Что ты три секунды провисел в воздухе параллельно потолку. А потом в таком же положении мигрировал к двери и завис в полуметре от пола. Не помогая себе руками!
Я прокрутил запись и убедился, что Смыслов прав, мои последние кульбиты напоминали кадры из "Матрицы". Более того, там даже угадывались два удара с размаха головой о стену вагона.
— Не совсем так я себе это представлял, но слава богу, что хоть тут ты мне веришь.
— Вообще-то мы не первый день знакомы, я тебе с самого начала и на слово поверил. Но тебе ведь не для меня доказательства требовались? Вот, ты их получил.
— В первую очередь, для себя. Всё никак не могу отделаться от мысли, что надо больше спать, меньше работать, а с алкоголем вообще завязывать.
— Переходи к нам на службу, и эта мысль станет твоей вечной несбывшейся мечтой.
— В органы? Ни за что. Мне дорога моя свобода.
— Ну и зря. Ты бы точно справился. С твоей наблюдательностью. Вон, даже фальшивого следователя на раз выявил.
— Кстати, о следователе! — Я крутнул запись дальше, ожидая появления в вагоне Виктора Петровича, но изображение застыло, как только моё тело рухнуло безвольно на пол. — А это что, всё?
— Да. Файлы у нас нарезаны кусками по несколько минут, этот был последним, что я успел скопировать. Потом припёрлись эти твои следователи. Или псевдоследователи, уж не знаю. Я вопросов им не задавал, поскольку сам хожу в отдел мониторинга только как посетитель. У старшего смены вопросов не возникло, а сопровождал их наш зам. В общем…
— Да всё понятно, Лёш, и за это спасибо! Я просто надеялся увидеть что-нибудь, позволяющее выследить моих невидимок. Почему-то мне кажется, что эта невидимость требует от них изрядных усилий. Очень уж они вяло себя показали для такой драки, понимаешь? На их стороне были все преимущества, и оружие у них было, и в целом они вели себя как бывалые бандосы, а не просто шпана из подворотни. А победил, выходит, я в итоге.
— Сильно сказано. Каких-то полминуты, и тебя бы поп отпевал, победителя.
— Так не отпевает же? Значит, победил. Жив остался, и даже трофей отжал!
Я сунул руку в рюкзак и вынул узкий бумажный свёрток. Ложась на стол, свёрток брякнул металлом. Смыслов отогнул бумагу и убедился, что под ней пусто.
— Тот самый нож?
— Ага. Осторожнее, он острый как бритва. Я три раза пальцы порезал, пока домой донёс.
Лешка провел ладонью по контуру.
— Похоже на кортик. На отпечатки не думал проверить?
— Да не, я его залапал основательно, пока такая мысль в голову пришла. К тому же, как их снять, отпечатки? Придётся как минимум эксперта в дело посвящать.
— Меня же ты посвятил!
— С тобой, как ты выражаешься, мы давно знакомы. Нет у меня на примете ни одного эксперта, которому я мог бы доверять, как тебе.
Он хмыкнул и бесцеремонно перетащил к себе поближе мой ноутбук. Забрал флэшку и воткнул вместо неё новую.
— Ну раз так, то есть у меня тебе ещё один подарок. Всё, что касается твоего поезда после происшествия, наши визитёры выгребли подчистую. Включая записи камер из депо. Но это не единственное место, где можно поискать следы невидимок, так ведь?
— Точно! — Я шлёпнул себя по лбу, удивляясь, как сам раньше не догадался. — Если изымать записи они отправились до того, как меня привели в чувство и допросили, то не могли знать, где невидимки подсели в вагон!
— Не столь важно, где они подсели. Важно, где мы их точно можем найти в видимом состоянии.
— В переходе на Киевской!
— Именно!
Смыслов запустил другой видеофайл, и я почувствовал холодок на позвоночнике. На экране две знакомых фигуры сворачивали к эскалатору. Затем картинка переключилась, камера над эскалатором с другого конца показала вместо мужчин пустую ступеньку.
— Вот так они и становятся невидимыми, — заключил я. — Ни пения заклинаний, ни танца с бубном, ни вспышки с громом и молнией. Раз, и всё. Поможет ли нам это знание в их розыске?
— Это — не поможет. Нам помогут сведения об их проездных билетах.
— У них что, есть проездные?
— Конечно, кто ж их в метро бесплатно пустит? Я полночи потратил, отслеживая твой маршрут, а потом и их тоже. Они приняли тебя на Октябрьской, когда ты с радиальной на кольцевую переходил. А туда они приехали с Выхино. И номер их билета на турникете зафиксирован. Если тебе интересно, они пользуются обычной картой "Тройкой", ездят по безлимитному тарифу. Могу даже примерно карту их поездок набросать, но она очень обширная и не слишком для нас полезная.
— Давай уже, выкладывай, — махнул я рукой. — Я и так понял, что всё полезное ты уже сам выяснил.
Смыслов, довольный произведенным эффектом, широко улыбнулся.
— Полезно нам то, что эти двое ездят почти каждый день с одной и той же станции. Значит, живут неподалёку. И значит…
— Мы можем их выследить и повязать там в любой момент!
— Совершенно верно! Если они на дно не залягут после случившегося. И если ты придумаешь достаточно веские основания для этого вот вульгарного "повязать".
— Какие ещё основания?
— Веские, Жень, веские! Предъявить им твой танец в пустом вагоне мы не можем. Их там формально не было. Повода для задержания нет. Максимум, что я могу тут предложить по официальной линии, это "случайную" проверку документов.
— Чёрт. Я совершенно
