Мы помолчали. Может быть, отца околдовали? Или опоили? Зелье? Артефакт? Что, если он в последние минуты смог скинуть магию подчинения, только бы дать Альфреду шанс?
— Этой осенью обязательно посетите столицу, я желаю представить вас ее величеству, — проговорил король и вышел.
— Вы собираетесь участвовать? — вдруг спросил у меня монсеньор Ролан.
— Что, простите? — я растерянно посмотрела на чёрного кузена.
Удивительный человек. Серьёзный, даже мрачный, а глаза… Чёрные глаза едва сдерживают смех. Как это у него получается?
— «Золотой грифон», — терпеливо пояснил кузен его величества. — Конкурс.
Я застыла, осознав наконец, о чём речь. Подумать только, всего два дня назад это была моя заветная мечта! Я ведь только и думала, что о «Золотом грифоне». Попасть туда хотелось даже больше, чем перестать скрываться. А теперь…
— Я бы хотел получить достойного соперника, — не унимался монсеньор, — Надеюсь, вы меня не разочаруете!
— Ни в коем случае, — улыбнулась я.
— Значит, до встречи, — он поклонился, и уже шагнул к порогу, как вдруг остановился и тихо приговорил: — Вы знаете, старый король никому не доверял, будучи уверенным в том, что старые рода плетут заговор. Он оказался прав, ошибившись лишь в личностях. Это были не мы. Это были Абикорны. Но мой отец был уверен: к одному человеку король относился, как к другу. Он верил ему.
— Это…
— Это был ваш отец.
Глава восьмая
Я стояла на самой высокой башне замка, всматриваясь вдаль и… ровным счётом ничего не видя. Ни тонущих в беловатой дымке перед закатом гор, ни золотой, узкой полоски моря.
Все мои мысли были обращены в прошлое, а сердце терзали вопросы, ответы на которые так хотелось найти! Найти, чтобы успокоить, наконец, душу.
— Мама! — разгневанный, звонкий голос Агаты разбил тишину. — Мам, что происходит?
— О чём это ты? — спросила я, грустно усмехнувшись.
— Действительно, о чём это я? — Дочь картинно сложила руки на груди. — С чего начнём? Может быть, с твоего ареста? С Синди? Или…
— Или?
Я посмотрела на Агату, дав понять, что пора попридержать грифонов.
— Что мы делаем в этом замке, — буркнула дочь, делая вид, что сменила гнев на милость.
Я едва сдержала смех. Ей хочется спросить о Барте, но она не решается. Дурочка… Глаза из лазоревых становятся травянисто-зелеными, а улыбка! Спасительница. Как же я раньше не замечала? Хотя нет. Замечала. Замечала, просто… Не позволяла себе подобных мыслей. Не хотелось раскисать. Да и не до того было как-то. Грифоны. Морковка…
Как хорошо, что у меня есть это неугомонное создание!
— Мам…
— Что?
— Синди, — я напряглась — мне бы не хотелось, чтобы девчонки стали врагами. — Она успела забить тревогу и вызвала меня.
— Что?
— Когда она заподозрила, что ее Ша-а-а-рль, — ядовито протянула Агата имя возлюбленного сестры, — похитил тебя, тут же связалась со мной через грифонов. Она умудрилась влюбиться, представляешь? Глупая, наивная дурочка! А он оказался мошенником, которому были нужны деньги семьи.
— Возможно, там все не так… Просто. Арестовывали-то меня из-за того, что считали, что я жульничаю с деньгами, принадлежащими Синди.
— Если бы не ты, у нее не было бы денег вообще, и с которыми можно жульничать в частности. А ты… ты что? Веришь, что у них… любовь?
— Не знаю.
— Мама!
Вздохнула, умолчав о том, что Агату вызвали, чтобы сделать меня более сговорчивой. Только бы Синди не пришло в голову каяться и передавать сестре, что она выгнала меня из поместья. А там, если Спасительница не оставит, постараюсь убедить слуг держать язык за зубами.
Я погладила Агату по голове. Она даже не фыркнула, хотя последнее время в силу подросткового возраста, отбиваться от любых нежностей вошло у неё в привычку. Дочь прижалась ко мне. За те полгода (с самых зимних каникул), что мы не виделись, она меня переросла.
— Кто ты? — тихо спросила она.
— Это… так важно?
— Да.
Глаза смотрели на меня требовательно, даже сердито, и я… сдалась:
— Леди Юга. Единственная дочь лорда, владетеля здешних земель. А ты… Ты его внучка.
— Всегда знала, что с нами что-то не так, — Агата рассмеялась, порыв ветра разметал каштановые волосы.
Я залюбовалась. Девочка моя. Красивая. Свободная. Какое счастье, что вся эта история была в тайне, освободив её от дурных мыслей. У нее, правда, наверняка своих собственных загонов не счесть, но от этого молодую поросль ведь всё одно не уберечь?
Так хочется, чтобы дети были счастливее нас! Где-то свободнее, где-то умнее. И снова мысли о Шарле и Синди. Ни в коем случае нельзя допустить повторения нашей с Робертом судьбы! Но… Как это сделать? Она уже повторяется.
— Смотри, — Агата протянула мне что-то маленькое. На тонкой золотой полоске блеснул зелёный огонёк, и… сердце сжалось.
— Где? Где ты это нашла?
— У западного крыла.
— Там, где кладка с щелью… — кивнула, аккуратно перевернула ладошку Агаты — заколка с изумрудным трилистником скользнула в руку.
— Откуда ты знаешь?
— Это я её спрятала. Перед тем, как отправиться в Академию. Я была… Как ты. Чуть помладше.
— Задери меня боевой грифон самого Ролана…
— Агата!
— Прости. Вырвалось. А зачем ты ее спрятала? Э-э-э… Для кого?
— С замком прощалась.
— Ма-а-ам! Ну, я же не маленькая! Скажи уж как есть.
— Да так и есть. Правда. Знаешь, он… Он очень непростой, этот замок. Отец был сильным магом, и столько всего навертел по защите, что…
— Это чувствуется, — дочь кивнула, сделав знак своему грифону — мол, полетай пока, отдохни.
Я залюбовалась. Точные, отработанные движения. Связь с магическим существом сильная. Потянулась силовыми потоками, проверяя, чувствует ли Агата защитные линии плетений вокруг замка…
Да. Выросла дочка. Видно, что занимается она в Академии с полной самоотдачей. Это хорошо. Но с силой растет и уверенность. Это плохо…
— Как ты её нашла?
— Не знаю… Как-то… Не знаю. Просто спешилась, прошлась. Почему приземлилась у западного крыла, а не здесь, на площадке, даже не спрашивай. В какой-то момент захотелось коснуться стены. Проверить, холодный камень, или солнце нагрело. Хотя, как оно могло его нагреть перед рассветом? Глупо, да?
— Вовсе нет.
— Ну, вот. Коснулась камня и… Она оказалась у меня в руках. Просто… Просто волшебство какое-то!
Я покрутила знакомый трилистник между пальцами. Что-то было не так. В ощущениях. Это было очень давно, но я помню. Опустила глаза, присмотрелась. Что это? Надавила пальцем на лепесток, совсем чуть-чуть — зеленые капельки сложились, открывая…
— Ключ! — сообразила дочь, не отрывая взгляда от своей находки. — Мама, смотри.
Сердце колотилось с такой силой, что страшно стало. Надо успокоиться. Дышать. Воздух на смотровой прохладный, свежий…
Отец. Это он, больше некому. Нашёл мою заколку. Как он это сделал, меня не удивляло совершенно. Изумрудный трилистник — его подарок, а значит, «следилка» на заколке была, отец никому не доверял и все контролировал сам. Если герцог Юга смастерил из моей заколки ключ, значит, этот ключ что-то открывает. Но что?
— Тайник. Где может быть тайник, открывающийся этим ключом? — глаза дочери блестели. Сейчас она была так похожа на Барта… Спасительница, мне ведь еще объясняться с ней.
— Бежим!
— Куда? — проворчала я. — Тебе стены сказали, куда идти?
— Почти, — дочь закатила глаза. — Заколка — твоя? Твоя. Значит, тайник в твоей комнате. Это же очевидно!
— Пойдем, — я рассмеялась, не устояв перед искушением взлохматить волосы взрослого ребенка.
Агата была настолько взбудоражена, что даже не заметила. Стараясь не отставать, я подумала, что есть ещё один человек, на которого дочь до смешного похожа. Как жаль, что ее дед не дожил до этого дня. Сладкая была бы парочка…
Мы спустились на несколько пролетов, крытой галереей перебрались во дворец, что примыкал к одной из стен. Эта часть была построена позже самого замка, в то время, когда уже можно было задуматься не только о безопасности, но и о комфорте.
