– И на том спасибо. Если парень толковый, то доучится сначала, а потом уж семью заводить станет. И ты это тоже должна понимать, дочка. Мешать карьере будущему врачу глупо. Видеться будете, встречаться, получше друг друга узнаете.
– Отец его настаивает на прохождении ординатуры в военной медицинской академии. Он когда-то там сам работал, договорился уже. Со мной виделся, нахамил. Выставил меня какой-то гулящей кошкой.
– Глеб об этом знает?
– Нет, не сказала я ему. Он отца очень уважает, а по мне так злобный человек. Просто если он туда поедет, то мы и видеться не сможем. У них там все строго, как в армии. Ну что это за общение такое, – всхлипнула Кира, – раз в несколько месяцев видеться?
– Эх, горюшко ты мое. Когда любишь, дождешься. И месяц , и два… Расстояние и время для любви самый лучший экзамен. Да и дружок его этот тоже вас на прочность проверяет. Так что ты уж, дочка, если считаешь, что встретила свою судьбу, то борись. Сердце скрепи и думай, как все дыры залатать, чтобы стервятники не долбили. Сложно это – счастье свое от всех скрывать, но так-то оно целее будет.
Кира кивнула. Теперь ей и самой хотелось спрятать свое счастье от всех, и бережно хранить огонек любви, назло всем студеным ветрам.
15
Глеб приехал сам через несколько дней. Огорошил своим появлением, осчастливил. Кира встречала его на автостанции. Завидев до боли знакомый силуэт еще издалека, побежала, упала в его объятия, вцепилась в широкие плечи. Счастливая расхохоталась. А он ее подхватил и закружил на руках, как пушинку.
– Киреныш, милая. Я так соскучился, не могу больше. Не ругайся, что приехал.
– Ну что ты, любимый. Я и сама уже дни считала, когда увижу тебя. Не боишься?
– Чего?
– С родителями моими познакомиться?
– Ну что ты! Разве я бы приехал, если боялся? И потом, мне кажется, если у нас зашел разговор о свадьбе, то родителей тоже нужно поставить в известность, и как положено все, твоей руки у них попросить!
– Ой, – испугалась Кира. – А это нужно делать так скоро?
– Киреныш, – странно и недоверчиво посмотрел на девушку Глеб, – ты что передумала?
– Нет, конечно. Просто мы с мамой только обсуждали, пообещала, что доучусь сначала.
– Кир, – парень обнял любимую, положив ей руку на спину, – одно другому не мешает, верно? Мы с тобой можем назначить дату свадьбы, за это время родители смотрятся с мыслью о том, что мы поженимся…
– Ты поругался со своими? – вдруг догадалась Кира.
– Да, – вздохнул Глеб, – есть немного. С отцом позавчера вечером повздорил.
– И?
Глеб остановился и отстранился. Взъерошил волосы, виновато посмотрел на любимую.
– Поругались мы, если честно. Он поставил ультиматум, а я его и слушать не стал. Ушел из дома, пока осел у Юрки. От тебя я никогда не откажусь, Киреныш. Ну и сам справлюсь, найду работу. Он трясет своими богатствами, говорит, что лишит меня содержания. Так я давно уже сам зарабатываю. И квартиру могу позволить себе снять, просто не уходил, маму жалко. Да и теперь она плачет, просит меня вернуться.
– Подожди, подожди. Ты что, решил уйти из дома, отказаться от карьеры хирурга?
– Кир, ну ты хоть не начинай, а! – вспылил Глеб. – Я не маленький мальчик, у меня диплом на руках. Найду работу, продолжу учебу. И хочу уже жить отдельно. С тобой.
Кира чуть улыбнулась, со слезами на глазах и комом в горле смотрела на своего жениха. Водоворот событий усиливался с каждым днём, и она чувствовала, что их куда-то несет - неминуемо, безвозвратно.
– А как же договорённость?
– Кир, мы можем пожениться и без свадьбы, правда? А как только у меня будет первый отпуск, мы съездим куда-нибудь отдохнуть. Сейчас найдём квартиру, и будем вместе, каждый день, – он протянул руки и прижал девушку к себе. – Киреныш, я понимаю, что в академию лучший вариант, но не хочу тебя оставлять. Неспокойно у меня на сердце. Никогда не поддавался чувствам, суевериям этим, но сейчас меня на части раздирает, как представлю, что придется расставаться с тобой. Поэтому и приехал. Хочу сам поговорить с твоими родителями. Я же тебя сожительницей не зову в квартиру, я же жениться хочу. Один раз и на всю жизнь. Да, пока не получится с красивой свадьбой, но …
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Т-с-с, ничего не объясняй, не надо, – Кира приложила к его губам указательный пальчик. – Я согласна, Глеб. Если ты так решил, то значит будет так. От Шурки я все равно собралась съезжать, а выйти замуж согласие дала и менять решение не собираюсь. Пойдем, я познакомлю тебя с родителями. Сядем, поговорим. Не съедят же они нас, правда?
Глеб наконец-то улыбнулся, поцеловал милую в губы, и рука об руку они отправились домой.
Мать Киры, Елена Сергеевна, только всплеснула руками. Позавчера одно, сегодня – другое. Но ругаться не стала. Собрала на стол, накормила гостя. Задавала вопросы, посматривая на влюбленную дочь. Вот как им сейчас запретишь? Пойдешь против, на всю жизнь врагом останешься. И даже если время внесет свои коррективы и брак распадется, обида на мать останется. Нет, единственную дочь терять не хотелось. Поэтому мать Киры дала заочное согласие. Но официальное только после разговора с мужем. Отец Киры, конечно, тоже был ошарашен новостью, но сдержался. По-простому пожал Глебу руку, показал кулак, мол, если дочку обидит, то головы ему не сносить, а потом дал добро. Теперь за столом, переглядываясь и краснея, сидели жених и невеста, без пяти минут будущие муж и жена.
Уже поздно вечером они, стоя в обнимку на улице возле дома, грели друг друга своим теплом. Разговаривать не хотелось. Эти уютные минуты счастья были настолько хрупкий, что одно неосторожное движение или слово могло их разрушить.
Глеб тихонько целовал Киру в макушку, а она слушала стук его сердца. Где-то еще хлопали дверцы подъездов и галдела молодежь, а желтая россыпь окон освещала маленький двор. Ветер шептался в макушках деревьев и было удивительно хорошо, так хорошо, что каждая мелочь запала в сердце, как нарисованная детская картинка, где нет ничего лишнего, где все на своих местах. Вот Глеб, любящий всем сердцем свою Киру. Вот ночь, окутывающая их своим покрывалом, вот звездное небо над ними, которое обещает быть безоблачным…
Телефонный звонок разрушил идиллию мгновенно, зловещим эхом разнесся по пустынной улочке. Глеб дернулся, достал смартфон из кармана, встревоженно взглянул на экран: "Мама". Несколько секунд он еще решал, ответить ли. Впервые не хотел поднимать трубку матери, слишком жива была еще обида на родителей – не только на отца, но и на мать, что была с ним солидарна. Напряжение Глеба передалось Кире, но она встрепенулась и легонько дотронулась до мужской руки.
– Глеб, ответь, это же мама…
Он послушно кивнул и потянул зеленый значок на экране.
– Да, мам, я слушаю.
Глухие рыдания Кира услышала фоном, но слов не разобрала. Зато увидела вмиг почерневшее лицо Глеба, словно он за эти несколько секунд вдруг постарел на десяток лет.
– Сейчас вызову такси и через час приеду, держись мам.
Он отключил телефон и невидящим взглядом посмотрел на Киру.
– Что случилось, Глеб?
Губы его задрожали и плечи как-то вмиг опустились и затряслись.
– Позвонили ей только что, сказали, отец погиб…
16
Кира дала волю слезам только в квартире.
С Глебом ехать обратно она вызвалась сама, да и мать решение дочери поддержала.
Всю дорогу она держала любимого за руку, впитывая и пропуская через себя его боль. Для нее такое было впервые – ощущать чужую боль, принимать чувства другого человека, как свои. Но как же теперь это казалось естественным и нормальным, делить с любимым его утрату и горе.
Глеб всю дорогу молчал. Глаза его были сухи и вообще казалось, что он дышит через раз. Кира не лезла в душу с лишними разговорами. Как бы ни сложились отношения ее и будущего свекра, но для Глеба он был любимым человеком.
Возле дома парень помог ей выбраться из такси, подал сумку с вещами, легонько поцеловал в висок и уехал. Конечно, ей было немного обидно за то, что Глеб даже не попрощался, но тут же себя одернула. А как бы она поступила? И в силах ли была бы оказывать простые знаки внимания и быть достаточно вежливой? Сложно сказать, на что способен человек в горе. Говорят, что многие даже сходят с ума, и больше не хотят сами жить.
