жизни…
У господина Чана сжалось горло, когда он слушал захлебывающийся от эмоций голос Миры.
– Спасибо вам. Теперь, когда мы переезжаем, я, наверное, больше не смогу сюда приходить… – Мира запнулась, пытаясь сдержать слезы, и тогда господин Чан ответил:
– Мое послание было не вопросом, а утверждением. Утверждением, что у вас будет все хорошо. Вы ведь знаете разницу между вопросительным и восклицательным знаками?
Пока господин Чан говорил, Мира всхлипывала все громче и громче. В следующую секунду дверь прачечной распахнулась. Ночью Нахи снова описалась и бросилась искать маму. Учхоль привел ее в прачечную.
– Мама! Почему ты плачешь?
– Что случилось, дорогая?
Нахи, на глазах которой мгновенно выступили слезы, посмотрела на господина Чана и спросила:
– Мама, дедушка тебя отругал?
От этого невинного вопроса лицо господина Чана озарилось улыбкой. Он подумал о своем внуке Сучхане, который до позднего вечера усердно занимается в английской академии, готовясь к учебе в Америке.
– Нет, мама плачет, потому что она счастлива. Мама плачет от радости, – сказала Мира, и Нахи с облегчением обняла ее.
Потом девочка потрогала куст стоящих перед ними помидоров:
– Ух ты! Помидорки!
– Это подарок от дедушки. Мы должны сказать ему спасибо.
Нахи низко поклонилась господину Чану и сказала: «Спасибо». Учхоль с недоумением наблюдал за развернувшейся перед ним сценой.
– Дорогая, что происходит?
– Расскажу, когда вернемся домой.
Тут Нахи увидела лежащий на столе дневник и вслух прочитала:
– «Я не хочу жить. Почему жизнь такая трудная?» А? Это мамин почерк…
Покраснев от смущения, Мира растерянно переводила взгляд с Учхоля на Нахи. Господин Чан тоже смотрел между ними.
– А, это…
– Мама, ты не хочешь жить? Это потому, что я по ночам писаюсь и ты устала?
Нахи расплакалась прежде, чем успела договорить. Учхоль тяжело вздохнул, словно напрочь позабыв о присутствии господина Чана. Господин Чан не знал, что сказать или сделать, и даже Чиндоль замер, почувствовав напряженную атмосферу, и теперь только медленно моргал.
– Мира, что нам делать, если ты не хочешь жить? Разве люди живут потому, что это весело? Или потому, что хотят? Если тебе тяжело из-за ситуации с жильем, то можно поискать квартиру поменьше. Нам хватит двух комнат, больше не нужно. Я буду брать больше подработок. Нахи еще мала, и…
– Думаешь, сейчас мы живем хорошо? У нас всего две комнаты. Наша спальня и комната Нахи. Одежда, книги и игрушки Нахи валяются по всему дому, потому что их некуда положить. В комнате не помещается даже письменный стол, поэтому, когда приходят репетиторы, нам приходится ставить стол в спальне. Разве не так?
– Но если тебе нравится этот район…
– Я думала, что в этом году смогу вернуться на работу! Я бы работала, зарабатывала деньги и забирала Нахи из школы. Я не хочу постоянно слышать жалобы о том, как ты устал, и не хочу постоянно требовать: «Деньги, деньги, деньги!» – выкрикнула Мира, словно выплескивая скопившиеся внутри нее чувства.
Учхоль опустил голову. Нахи заплакала еще громче. Мира попыталась успокоить ее, но слезам не было конца.
Господин Чан посмотрел на стиральную машину, куда положил свое одеяло. До конца стирки оставалась тридцать одна минута. Он решил покинуть прачечную на это время, чтобы Мира и ее родные могли поговорить наедине. На белой мордочке Чиндоля виднелись темно-коричневые пятна – слезные дорожки, появляющиеся под глазами собак. Почувствовав, как в носу защипало, господин Чан торопливо направился к двери. Выйдя из прачечной, они с Чиндолем направились вдоль улиц Ённамдона. Было уже довольно поздно, однако в районе кипела жизнь, словно вечер только начинался.
– Чиндоль, давай немного пройдемся?
Чиндоль в ответ завилял хвостом. После выписки он уже полностью восстановился и теперь бордо шел в ногу с хозяином. В шумном Ённамдоне их шаги были неслышимыми. Господин Чан не смог уйти далеко и через несколько шагов присел на скамейку, преследуемый плачем Нахи.
– Ох уж эти деньги… Они приносят людям много бед. Верно, Чиндоль? – господин Чан снова вздохнул, переживая за семью Миры. – Что же нам делать, Чиндоль?
Тем временем в прачечной Мира крепко обняла Нахи, а Учхоль отвернулся, глотая слезы. Он не хотел показывать свою уязвимость – то ли из гордости, то ли потому, что был главой семьи. Примерно через час, когда господин Чан вернулся в прачечную, Мира с семьей уже ушли. Горшок с кустом помидоров исчез, но ежедневник по-прежнему лежал на столе, и на одной из страниц детским почерком было написано:
«Спасибо за помидорки, я буду за ними ухаживать и полевать! Можно в следующий раз погладить песика? Нахи».
Прочитав послание и наткнувшись на ошибку, господин Чан улыбнулся. Его внук Сучхан, которого признали вундеркиндом из-за успехов в математике, до сих пор писал с ошибками. Ему захотелось услышать голос Сучхана, он подумал было позвонить невестке, но потом отказался от этой мысли, опасаясь, что она снова поднимет вопрос о продаже дома. Под посланием Нахи господин Чан написал:
«Мы живем в доме с голубыми воротами, который находится рядом с административным центром Ённамдона. Приходи с мамой, когда захочешь погладить песика. Его зовут Чиндоль».
* * *
Недозрелые зеленые помидоры черри покраснели. Благодаря тому, что их, стоявших на кухонном окне, поливали раз в день, стебель значительно вытянулся. Нахи всегда спрашивала, можно их съесть, и вот сегодня, моя посуду, Мира увидела, что помидоры созрели.
– Уже пора их есть?.. Мне очень хочется его поблагодарить.
После того дня семья Миры стала поддерживать друг друга, каждый по-своему. Учхоль каждый день говорил Мире, что любит ее. Поначалу он стеснялся и писал об этом в сообщениях, но вскоре начал говорить перед сном: «Ты сегодня много работала. Я люблю тебя», после чего быстренько отворачивался и засыпал.
При взгляде на помидоры на лице Миры появилась легкая улыбка. Несмотря на то что гостиная и кухня были загромождены коробками для переезда, в голове у нее было ясно. «Наша семья обязательно будет счастлива», – твердо верила она, готовясь к переезду.
После детского сада Нахи вернулась домой. Она самостоятельно вымыла руки, положила сумку на место и не стала требовать быстрый перекус. Похоже, это был ее собственный стандарт «хорошего ребенка».
– Мама! Можно я сегодня соберу помидоры? – переодевшись в домашнюю одежду, спросила Нахи.
Мира, которая сидела в спальне и переставляла коробки, ответила:
– Ты так сильно хочешь их съесть?
– Вообще-то…
– Вообще-то?
– Я хочу погладить Чиндоля! Можно мы соберем помидоры и отдадим их дедушке? И я поглажу Чиндоля! Дедушка даже дал нам свой адрес.
С того дня Нахи всегда сопровождала Миру в прачечную. Особенно если нужно было постирать одеяло, которое она накануне
