- Мне кажется, или отсюда действительно исходит враждебность? - спросила она хитро.
- Враждебность есть, таланта нет, - ответил Джеральд.
- Наверное, это хорошо, - сказала Кейт.
- Значит, Вам все еще нравятся комиксы, - огрызнулся Джеральд.
Билли, несколько смущенный похвалой Кейт и подавленный высокомерием Хопкинса, попытался сменить тему. Но ему удалось лишь выдавить фразу, содержащую очевидную истину, на что с радостью указал Джеральд.
- Ты, значит, работаешь сегодня, - сказал Билли Кейт.
- Да нет же, дурачок, - вмешался Джеральд. - Она демонстрирует передники.
- Каждый вечер по будням, - сказала Кейт, игнорируя его. - Дорри не приходится платить еще одной официантке.
- Бесплатно? - сказал Джеральд. - Ты работаешь бесплатно? А если бы все стали так делать! Это смешно. Может быть, какая-нибудь молодая мать хотела бы заработать эти деньги.
- Дорри нужно экономить как можно больше денег, иначе миссис Дигл очень скоро закроет это заведение. Поэтому все стараются помочь. Дело не в том, чтобы отобрать у кого-то оплачиваемую работу. Если это заведение закроется, многие останутся без работы.
- По-моему, это замечательно, - сказал Билли.
- Это глупо с экономической точки зрения, - проворчал Джеральд. - Если бизнесмен не может справиться без благотворительной помощи, тогда он заслуживает разорения.
- Я принесу Вам ирландский кофе, - сказала Кейт и повернулась, чтобы уйти.
- Минуточку, - сказал Джеральд мягче. - Не стоит так обижаться из-за того, что я практичен. Вообще-то Вы делаете замечательное дело.
- Спасибо, - ответила Кейт.
Джеральд коснулся ее руки.
- Послушайте, Кейт, - сказал он. - Вы не видели мою новую квартиру.
- Я не видела и Вашу старую квартиру, - парировала она.
- Действительно, - ответил он. - Свет был выключен.
Увидев в ее взгляде гнев, Джеральд принужденно засмеялся.
- Я пошутил, - сказал он. - Но может быть, мы поужинаем завтра вечером вдвоем?
- Мне бы очень хотелось, но мне нужно работать.
- Скажите Дорри, что заболели. Он не выследит Вас.
Кейт невесело улыбнулась, покачала отрицательно головой и отошла. Джеральд посмотрел ей вслед жарким похотливым взглядом. Потом он посмотрел на Билли с видом заговорщика.
- Как ты думаешь, есть у нее что-нибудь с Дорри? - спросил он.
- С Дорри? - Билли засмеялся, - Ему за сорок, он ей в дедушки годится.
- Так почему же она работает бесплатно?
- Вы когда-нибудь слышали о рождественском настроении? - спросил Билли с вызовом.
- Только в связи с бутылкой, - улыбнулся Джеральд.
- Мне Вас жаль.
- Зря.
Билли проглотил остатки пива, бросил на стол доллар и встал.
- Это для Кейт, - сказал он. - И спасибо большое за выпивку, Джер.
- Я тебе говорил никогда не...
Но Билли не услышал конец фразы. Он уже почти подошел к двери. Когда он протянул руку, чтобы открыть ее, он заметил Кейт, которая выходила из задней комнаты и направлялась за стойку. Она тепло улыбнулась ему и подмигнула.
На улице было прохладно, но Билли почти не чувствовал этого по дороге домой.
ГЛАВА 7
Линн Пельтцер слегка нервничала в канун Рождества. Раньше не всегда было так. Она родилась в пригороде Питтсбурга и росла совершенно обычным ребенком в семье средней руки. Рождество радовало ее, поскольку она обычно получала новую одежду и какие-то особые подарки. Кроме того, ей нравилось выбирать подарки для других, предвкушая радость, с которой их будут открывать. Не будучи особенно религиозной, она любила праздники и потому, что они были символом новых надежд, добра и щедрости.
Только когда она повстречала Рэнда Пельтцера, Рождество стало у нее ассоциироваться с опасностью.
Они оба не хотели, чтобы это было так. Почти четверть века назад, когда они поженились, оба сильно надеялись, что когда-нибудь фотография Рэнда появится на обложке журнала "Тайм". Он не учился в колледже, но когда он запатентовал простое устройство, которое упростило маркировку в прачечных вещей клиентов, казалось, что он на верном пути. Последовав совету сладкоголосого друга, Рэнд бросил работу в отделе спортивных товаров большого магазина и "вложил деньги в себя", как он выражался. Он всю жизнь мечтал стать вторым Томасом Эдисоном и всецело стремился к этому. Деньги скоро кончились, большинство изобретений пылилось, и в конце концов ему пришлось найти работу и начать продавать то, что сделали другие. Но Рэнд не сдался. Работая в свободное время, он продолжал придумывать и конструировать новые инструменты на благо общества.
Проблема была в том, что вначале они обычно испытывались на Линн, и почти всегда в качестве рождественских подарков.
В первый год Линн получила автоматическое "безболезненное" устройство для прокалывания ушей в домашних условиях. В результате скорая помощь доставила ее в больницу в рождественскую ночь, а сняла повязки с ушей она очень не скоро после Нового года. В следующий раз после применения улучшенной жидкости для снятия лака у нее на ногтях выросло нечто странное и жесткое, державшееся несколько месяцев. Другие устройства, как, например: разделыватели ананасов, автоматические полировщики обуви, метлы, способные проникнуть куда угодно, и приспособления для чистки рыбы, - аккуратно заворачивались и дарились на Рождество. Их покорно испытывали, терпели неудачу, и они забирались для "усовершествования". Большинство из них, к счастью, больше никогда не видели света. Рэнд добродушно качал головой и терпел шутки, вызванные его неудачами, но отблеск вдохновения никогда не меркнул в его глазах.
Линн думала о том, что будет в этом году. Она испытывала не опасения, но неуверенность. Неплохо было бы подготовиться, если бы это было возможно.
На самом деле проблема, по ее мнению, состояла в том, что она просто не могла сказать Рэнду, чтобы он перестал изобретать и испытывать на ней свои достижения. Она любила этого великана, и если бы он отказался от своей неудобной привычки, это бы убило ее. Но такое чувство любви не уменьшало ее беспокойства, нараставшего по мере приближения ежегодного дня подарков.
- Все будет хорошо, - сказала она себе вслух, добавив с оптимизмом: В прошлом году все обошлось с устройством для нарезания помидоров. Мы за несколько минут вымыли потолок и лица, и все.
Вынув мясо из духовки, она взглянула на себя в зеркало. Со своими модно уложенными седыми волосами и лицом, на котором были лишь "характерные линии" (не стоит их пока называть морщинами) она удивительно хорошо сохранилась для сорока семи лет. Она была достаточно довольна жизнью и хорошо сознавала, что все бурные события, уготованные ей судьбой, уже, видимо, позади. Но она часто думала о том, что было бы, если бы в семье зарабатывала на жизнь она, а не Рэнд. Он был цепок, но она была борцом. Он шел извилистыми тропками, она неслась прямо вперед. Иногда Линн представляла, как бы она себя вела, если бы родилась на несколько десятилетий позже, была бы призвана в армию, и ей пришлось бы сражаться за свою страну. Как это ни удивительно, эта мысль скорее интриговала ее, чем отталкивала или пугала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
