Тот отвел взгляд. Он помнил ночь, когда началась революция, когда мятежные дролы напали на Фалиндар, дабы освободить своего загадочного предводителя. Как его отец и дед, Люсилер состоял на службе у дэгога, числился воином королевского замка, поклявшимся защищать трийского правителя. Тогда Тарн был всего лишь пленным, гнившим в подземельях дворца дэгога.
До той кровавой ночи.
Воины– дролы -в основном фанатики Фориса в красных одеяниях – безлунной ночью напали на дворец дэгога. Они проявили свойственную дролам безжалостность и никого не щадили в своем стремлении спасти Тарна. Но Люсилеру в ту ночь повезло: он смог ускользнуть из дворца незамеченным и доставить своего дэгога в безопасное место. Фалиндар пал, и дэгог оказался в изгнании. А Люсилер за свою глубокую преданность и мужество был вознагражден незавидным поручением: помочь удержать долину Дринг и присматривать за Ричиусом.
Со дня падения Фалиндара они вместе пережили немало ужасов, но только одному Люсилеру довелось встретиться в бою с предводителем дролов. Даже Форис, хоть он и поклялся выполнять приказы своего господина, не мог претендовать на те зверства, которые учинял Тарн. Военачальник долины имел в своем распоряжении жиктары и боевых волков, а также воинов, поклявшихся умереть за него, – но все это были вещи понятные и естественные. А вот жажда крови, умело разжигаемая Тарном в подчиненных, была поистине легендарной. В некотором смысле это умение можно было назвать магическим.
Динадин развалился в траве. В кои-то веки он не воспользовался случаем поддразнить Люсилера и уставился в безоблачное небо.
– Может быть, Петвин принесет нам известия о войне в Таттераке. Наверняка он будет возвращаться через Экл-Най.
– Наверняка, – ухмыльнулся Ричиус. – Петвин любит женщин не меньше тебя.
– Знаешь, – мечтательно произнес Динадин, перекатываясь на живот и укладывая подбородок на кулаки, – отсюда до Экл-Ная всего два дня езды верхом.
– Забудь, – отрезал Ричиус.
– Но почему? Почему не съездить туда сейчас, во время передышки?
Ричиус застонал: он уже пожалел о своем обещании юноше поехать с ним в Экл-Най, если в боях наступит перерыв. Казалось, передышка наступила…
– Мы не имеем права уехать, Динадин. Форис может напасть в любую минуту.
– После того разгрома, который ему устроил Гейл? – возразил юноша. – Вряд ли.
– Да неужели? – ехидно осклабился Ричиус. – Я уверен, Форису уже известно, что Гейл и его всадники уехали.
– Ну и что? Он все равно не сможет так быстро подготовить людей для нового наступления. Правда, Люсилер?
– Кто может знать наверняка? – мрачно ответил триец. – Волк совсем не похож на других военачальников. Он непредсказуем.
– И силен, – прибавил Ричиус. – Долина Дринг велика, Динадин, и у Фориса по-прежнему воинов более чем достаточно. Было бы неразумно считать, будто последнее сражение нанесло ему сильный ущерб.
Динадин нахмурился и отвел взгляд.
– Ладно, – молвил он, вставая и отряхивая со спины траву. – Но тебе надо хотя бы принять к сведению подобный вариант. Если Тарн и дролы продолжат наступление, то такой возможности в будущем может уже не представиться.
– Извини, – нахмурился Ричиус, – но мы просто не можем идти на такой риск.
Динадин грустно хмыкнул, повернулся и ушел. Ричиус почувствовал укол в сердце. Ему было неприятно нарушать слово, данное другу. И объяснения Динадина по поводу того, почему он стал таким подозрительным, тоже не принесли утешения.
Люсилер вдавил игровой колышек ему в ногу и сказал:
– Он молод и мечтает только об одном: как бы переспать с женщиной.
– Нет, – покачал головой Ричиус, – дело этим не ограничивается. Он изменился уже несколько недель назад. Он сомневается во мне, Люсилер. Он больше мне не доверяет.
– Он полон гнева, только и всего. Он ощущает себя здесь как в капкане и винит тебя в том, что ты не добиваешься большего.
– А что я могу сделать? Господи – я сделал все возможное! Я не виноват, что отец не желает прислать мне подкрепление! Я ничего этого не просил! – Ричиус скрестил руки на груди и потупился. – Люсилер, скажи мне одну вещь, пожалуйста. Насколько распространились эти разговоры о моем отце?
Триец серьезно посмотрел на него.
– Ты хочешь узнать правду?
– Конечно!
Люсилер одарил его дружеской улыбкой, что случалось с ним крайне редко.
– Я не думаю, чтобы твой отец прислал сюда новых людей. Ты сам говорил, как ему не хотелось отправлять тебя сюда. Если бы не повеление вашего императора, ты с Динадином и весь ваш отряд благополучно остались бы в Арамуре.
– Но…
– Я считаю, эта война проиграна, Ричиус, – безжалостно продолжал Люсилер. – И, по-моему, ты сам тоже так думаешь. Наверное, Динадин прав. Сейчас Тарн скорее всего готовит последнюю атаку. Возможно, до нее еще месяц или даже больше, но она неизбежна. И нам всем осталось совсем немного.
Ричиус молчал. Слова Люсилера захлестнули его душной волной тревоги. Триец изучающе смотрел прямо в лицо Ричиуса; сейчас на нем отражалась вся истина, все то, что он так отчаянно пытался скрыть. А ответный взгляд принца был полон вины.
– Это ведь была не ложь, – сказал он.
– Конечно.
– В Черном Городе есть театры, где зрителей развлекают актеры. Я никогда там не был, но слышал, что им неплохо платят. – Ричиус со стоном опустил голову на сучковатый ствол дерева. – Я старался играть как хороший актер, но теперь вижу – мне никто не верит.
– Не надо так говорить. Они сомневаются не в тебе, Ричиус. Люди знают, что выжили благодаря тебе.
– Динадин так не считает. Возможно, он прав и гнев его вполне логичен. Я сохранил нам жизни только для того, чтоб мы остались в этой западне, – и я слишком боюсь императора, чтобы отступить. Мы остались одни.
Люсилер пожал плечами.
– Остается еще Талистан. Возможно, они отправят новые войска.
– В долину – не отправят! – выпалил Ричиус. – Они уже прислали вдвое больше людей, чем мой отец, но даже если бы могли послать больше, то отправят их в Таттерак, спасать дэгога. Для Гейлов предпочтительнее, чтобы мы потеряли всю долину. Они ни в коем случае не пошлют своих людей нам на помощь.
По лицу Люсилера скользнула тень, и Ричиус уже пожалел о своих необдуманных словах. Ему следовало разрешить всадникам остаться в долине, несмотря на давнюю вражду между Вентранами и Гейлами. Теперь долина будет потеряна – и в этом повинна его гордость.
– Мне очень жаль, – сказал он, – я понимаю, не надо было прогонять Гейла.
Люсилер протестующе взмахнул рукой.
– Ничуть. Ты рассказывал мне об этом человеке, и я уверен – нам без него лучше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
