его изо рта, начинала обрабатывать ствол и мошонку мягкими касаниями и поглаживаниями, а справившись с рвотным позывом, возвращала член в рот, то, вспомнив школу отчима, довольно быстро научилась отключать и обоняние, и вкусовые рецепторы, выполняя уже механически отработанные движения и поддерживая подобранный к конкретному мужику ритм. Этому же и не только этому она учила и девчонок в колонии, многие из которых потом более чем удачно вышли замуж, писали ей долго письма, хвастаясь счастливой семейной жизнью, и слали открытки с благодарностями за науку. Даже среди «заплечных», которые пошли зарабатывать привычным способом сразу после освобождения на трассу, стояли, в призывных позах и весьма понятных глазу водителей прикидах, на обочине магистрали, недалеко от их родной колонии, было три таких удачных замужества. Правда всех трёх сняли водители- дальнобойщики и увезли в дальние города, откуда все три проститутки, сразу ставшие порядочными и верными женами, писали ей регулярно и многословно. В этом ученицы переплюнули учительницу, потому что им удалось захомутать мужиков в мужья даже будучи самыми дешёвыми проститутками, а порядочная молодая женщина с квартирой и хорошим заработком никому в жёны не была нужна. От Ленки мужики сбегали после первого раза, хотя и кормила вкусно, и поила щедро, и любила жарко.
Год шёл за годом, а постоянным еженедельным партнёром оставался только Петрович. Он приходил, как курьерский поезд, каждый вторник точно к 19 часам и уходил в 23 часа, отработав усердно и точно всю обязательную программу, но ни разу не доставив Ленке и капли удовольствия, как она не старалась себя настроить, потому что никакой другой позы, кроме классического «бутерброда» не знал и знать не хотел. Она, конечно же, искусно имитировала и оргазм, и истому, и даже мурашки от его прикосновений, радуя мужика до самодовольного похрюкивания, но сама, сразу после его ухода, садилась в ванную и по-девичьи ласкала струёй душа половые губы и теребила до внешнего оргазма клитор, что бы хоть как-то удовлетворить себя, иначе было не уснуть от ноющего от неудовлетворённости низа живота. Ленка слышала о фалоимитаторе, но пока решила поискать живой член, оставив «вдовью радость» на старость.
Бабье счастье нашло её в областном театре, куда они женским коллективом колонии пришли по абонементу, переданному им заботливым Петровичем, как подарок к женскому празднику. Ленка уныло бродила по фойе второго этажа, ожидая начала спектакля, когда услышала урчащий бархатный голос, от которого по всему её телу дружной конницей Будённого, как говорил отчим, пронеслись мурашки. Голос до боли напомнил ей дядю Славу. Она сначала застыла, а потом медленно, словно боясь увидеть живого отчима, повернулась на голос и тихо спросила : «Слава, это ты?».
Перед Ленкой стоял молодой мужчина в элегантном светлом костюме тройке, с кудрявыми вихрами, круглым лицом и смеющимися карими глазами. Он был очень похож на актёра Николая Караченцова, которого Ленка обожала, но совсем не был похож на её Славика.
_ А как Вы узнали, как меня зовут, обворожительная ?– весело подмигнув Ленке спросил мужчина, и она пропала во времени и пространстве.
Она даже не помнила, смотрели ли они спектакль или сразу ушли из театра, бродили ли по улице или взяли такси и поехали к Славику в номер в самой дорогой гостинице Холмска у центрального вокзала, где в ресторане пели все знаменитые певцы и певицы союза, когда делали свой «чёс» по стране. Ленка растворилась в любви и неге, опомнившись только после праздничных дней, когда Славик деловито поинтересовался, не забыла ли она про свою работу. Ленка оставила Славику свой рабочий и домашний телефонные номера, записала адрес и как к ней добраться и поспешила на последний трамвай, оставив утомившегося любовника отдыхать и отсыпаться. У них всё впереди, вот приедет он к ней домой, там можно будет себя уже не сдерживать, как в гостинице с её тонкими перегородками, как в её таёжном спецобщежитии при женской колонии.
На работе Ленка летала на крыльях любви, ведь она наконец встретила его, своего Славика. У него даже имя было её первого мужчины и покрытые такими же густыми и шелковистыми волосами руки, грудь и ноги. Ленка скользила по его волосатой груди ладошкой и просто млела, предвкушая давно забытые сладостные ощущения от вбивающегося до упора налитого силой члена в сжимающем его стенками влагалищем, стосковавшимся по полной разрядке. В обед она созвонилась со своими барыжками и поназаказывала деликатесов и всякого спиртного, что бы Славик мог выбрать любимый напиток. Весь вечер она провела около телефона, то и дело снимая трубку, чтобы проверить работает он или отключен почему-то. Но в этот вечер Славик так и не позвонил, не позвонил он и на другой день и Ленка загрустила. Когда, на третий вечер, она уже отчаялась и решила, что и этот мужик банально сбежал от неё, в дверь легонько постучали. Ленка с кислой физиономией открыла дверь и утонула в охапке белых роз.
Они провели изумительный романтический вечер. Славик принёс с собой не только цветы и торт с шампанским, но и гитару, которой владел в совершенстве. Своим великолепным голосом он пел ей песни обожаемого ею актёра. Оказывается, ему не только она говорила о их удивительном сходстве, и Славик решил, что можно себе позволить слегка поэксплуатировать этот образ. Ленка обмирала от восторга и в перерывах между песнями потчевала дорогого гостя, радуясь его богатырскому аппетиту и отсутствию тяги к спиртному. Из всего набора алкогольных напитков, собранных ею со всех знакомых барыг, Славик выбрал белое полусладкое молдавское вино и то пригубил лишь свой бокал, заявив, что предпочитает пить такую сладкую и страстную женщину, не отвлекаясь ни на что другое. После этих слов Славик пригласил Ленку на танец, который они завершили страстными поцелуями и, срывая уже в нетерпении одежду, переместились в ленкину спальню и рухнули на жалобно скрипнувшую под их телами дубовую кровать.
Ленка хотела уже большего, планируя взаимные оральные ласки и просто таяла от предвкушения их, слизывая солёный пот за ухом Славика. Их очередной раз получился смазанным, потому что мужчина опять кончал гораздо раньше Ленки, но она не стала расстраиваться, а потащила партнёра в ванную, где чувственно гладила его под смягчённой пенкой водой, а потом, спустив воду, завернула обалдевшего мужика в махровую простынь и отправила обратно в спальню. Сама же быстренько искупалась и подмылась под душем, умастила тело самодельным кремом с добавлением мёда и апельсиновой цедры, накинула откровенный пеньюар, скрывающий коротенькую сорочку из импортного секс-шопа, привезённую торговкой по её
