-- Это... оч-чень... -- сказала Пилли. положив на секунду руку мне на голову.
-- Привет, Пилли, -- сказал я, перемахивая через борт машины. -Кстати, Пилли, вы замужем, у вас есть муж?
Она засмеялась:
-- Еще нет. Да и торопиться пока рано, мне всего сорок лет, я еще малышка. Мы, политоры, живем до двухсот лет.
Она помахала мне рукой и резко взмыла в воздух. Ошеломленный, я пошел к входным дверям в колонну-иглу, доставая из кармана пластиночки-ключи.
12
Мы с папой остались одни. Определенно -- какие-то ошалелые, настолько перенапряженные, что тянуло в сон, и в то же время это напряжение мешало уснуть. Да и какие могут быть разговоры: сутки назад, даже меньше, мы скользили в космосе, вполне счастливые, в ожидании чудесной пустой планетки и классной рыбалки; мы и не думали об этой вечной, теоретически возможной сказке -- иная цивилизация, а тут на тебе, сорок восемь часов не прошло, а мы как раз и есть внутри этой цивилизации, да плюс ко всему в ситуации -хуже не придумаешь. Особенно меня поражало, что событий (кроме главного) пока никаких, а темп внутри -- бешеный.
Побродили по квартире, уже зная, что она трехэтажная и за пределами каждого этажа идет снаружи шара замкнутый балкон: выходи и любуйся видом.
На третьем этаже -- комнаты, комнатки, огромные мягкие диваны, ковры, низкие столики, чуть в стороне от центральной точки холла к середине сферического потолка вела, упираясь в него, лесенка. Папа, поглядев внимательно вверх, сказал: "Там дверь, люк". Мы поднялись наверх, к этому люку, я приложил к нему желтую пластинку -- ноль эффекта, потом красную -люк открылся. Мы сделали шаг вверх, здесь горел светильник, освещая лифт. Он был небольшим, в отличие от главного, внизу, и даже тесным. В лифте была всего одна кнопка, я нажал ее -- и мы на приличной скорости дунули вверх, пока не остановились. Пространство вокруг лифта было незначительным, но все же не таким, как можно было ожидать, и тут я догадался и вспомнил, что когда мы с Ориком летали, мне показалось, что почти у самого верха башни-стрелы заметно утолщение. Да, это был небольшой шарик, метра три не доходивший до острия иглы, внутреннее его помещение было пустым вокруг шахты лифта, но с полом, а наружное -- просто небольшая открытая галерея вокруг шпиля, балкон, не очень широкий и с высокими перилами. Отсюда Тарнфил был виден достаточно хорошо. В относительной близи только дом правительства был огромным, остальные дома были вроде нашего -- с одним шаром, ну, так сказать, отдельный личный дом для политоров древнего рода, "для аристократии". А уже дальше от нас в разные стороны торчали дома с несколькими шарами, вероятно, конторы, офисы, их технициумы, наверное, какие-нибудь общества, лаборатории, полиция и, конечно, просто жилые дома, но уже для политоров менее древних родов, как Ол-ку, например: вход один, но квартир -- много. Отсюда, с высоты, Тарнфил был очень понятен. Дома и природа -- больше ничего, очень мудро и красиво, разве что мало кому это досталось: весь город был под землей, я думаю, и заводы там, фабрики тоже были под землей, разве что на окраинах, с отдельными шахтами входа. Конечно, "аристократы" не дошли до того, чтобы жители подземного Тарнфила вовсе не выходили наружу, на свежий, так сказать, воздух: сверху хорошо были видны лестницы выходов из-под земли, там, под землю и наружу, "тек" народ. Конечно, никаких особенных дорог, асфальта и прочего, раз машины на воздушных подушках, не было. То есть дороги были, но скорее -- дорожки, не очень широкие и не всегда прямые, как в парке, посыпанные, вероятно, песком красным. Поблескивали сверху какие-то пруды, прудики с розоватой водой и бассейны для плавания возле каждого дома -- уже с голубовато-зеленой... И вдруг... вдруг... мы с папой одновременно увидели вдалеке множество черных птиц, что ли, но каких-то странных, длинных, и тут папа схватил меня за руку, а другой показал вверх: оттуда на нас стремительно планировала эта самая птица, все ближе, ближе... и, когда она была уже метрах в пяти от нас, мы увидели, что это человек, политор, весь в черном обтягивающем трико и с черными же крыльями. Через секунду этот... не знаю как сказать... человек-птица уже сидел, улыбаясь, на перилах нашего балкона и смотрел на нас.
-- Жители Политории и Тарнфила приветствуют вас! -- сказал он, продолжая улыбаться. -- А я после работы рискнул, забрался как можно выше в небо и скользнул вниз, чтобы меньше было шансов, что меня заметят, я уверен, нам, геллам, появляться здесь у вас категорически запрещено.
Папа протянул ему руку, и политор легко соскользнул на пол балкона.
-- Спустимся на лифте вниз, -- сказал папа. -- Там никого нет, мы одни дома до семи. (Я видел, он был потрясен.)
-- О, спасибо, -- сказал политор, -- а там уже стемнеет, я улечу незамеченным.
-- Вы голодны? -- спросил папа дрожащим каким-то голосом.
-- О, вы ни о чем не беспокойтесь. Просто все с ума посходили, вы же... в миллионах километрах от нас... это же... И огромная просьба, если будет сигнал видеотелефона, не нажимайте ответную кнопку сразу, ладно? Сначала я выйду.
-- Хорошо, конечно, -- сказал папа. -- Садитесь, я -- Владимир, это -Митя, мой сын. А вы... послушайте, ведь это же не планирование, нет? -- И он показал на черные, легшие складками крылья политора. Тот рассмеялся.
-- Ничего общего. Мы -- геллы, то есть я -- гелл.
-- Нам не сказали, что вы... летаете.
-- Конечно, летаем. Меня зовут Латор, верно, смешно?
-- Почему?
-- Как высокородного. Никакой черточки в имени нет. Просто Латор.
Как-то уж так вышло, что имена у нас, как у высокородных. Ой! -- Он стал боязливо оглядывать комнату, а я сидел, открыв рот, как будто ору на весь лес.
-- Нет, никаких устройств нет, -- сказал папа.
-- Это хорошо. И пожалуйста, никому не говорите, что я прилетал. Так-то, встреться мы в городе, мы вполне имели бы право поговорить, но являться... Что вы на меня так смотрите?
-- Я... ничего не понимаю. С крыльями!!!
-- Разве у вас на Земле нет летающих землян?
-- Нет, -- сказал папа. -- Кстати, а у вас есть третий глаз?
-- Нет. Глаза нет. Это только у нелетающих, но у их женщин тоже нет.
-- Я ничего не понимаю. Откуда вы вообще взялись, такие?
Латор сказал:
-- Все женщины и мужчины геллы очень добродушны, веселы, терпеливы, очень сильные, сильнее нелетающих, и, пожалуй, добрые -- потом я объясню почему. Не знаю уж, от кого в древние времена на Политории произошли птицы, но все политоры произошли от птиц...
-- М-можно я потрогаю ваше... крыло? -- тихо спросил я.
-- Конечно, -- сказал Латор. -- И саму руку тоже.
Крыло было мягким, а мускулы руки -- камень. Просто камень.
-- Эти птицы, -- продолжал он, -- имели высокие ноги и тело держали вертикально. Это помогло развитию языкового аппарата. Шли тысячелетия, и, по непонятным причинам, часть политоров, тяготеющая больше к земле, развивалась самостоятельно, отказавшись от полетов, а мы, геллы, как-то тяготели больше к полетам, так что развились в особый вид. В древние времена (так записано в книгах) мы, уже будучи разумными, жили от наземных политоров отдельно, даже далеко друг от друга, но враждовали, -- правда, по их вине. Похоже, они не могли нам простить, что мы и ходить умеем, и летать. О! Внимание!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
