Девушки выходят.
Захар.Андрей Иванович тоже вот хотел посмотреть у меня листы немецкие.
Андрей вскакивает, идет вслед за Захаром.
Захар(за дверью).Выручай меня, брат. Эти олухи там без меня повозку доломают, а я у тещи выйду виноватым… (Заталкивает его в комнату Маши и уходит.)
У Маши.
Фима, Маша и Андрей у окошка. Фима.Уже темнеет рано.
Маша.Скоро зима. — А ведь есть такие края, где совсем зимы нет. Мне их даже жалко. Такой красоты не видят. Зимою иной раз выйдешь в сад — точно в сказочное царство попадешь. Особенно вечером, когда луна светит. — Стоишь, будто в алмазном тереме. (Пауза)А в немецких землях люди дворцы себе строят, краше, чем церкви. У Захара Ильича листы печатные есть, я видела.
Андрей.Нет, дворцы дворцами, а храм все равно над всем городом царит. У меня тоже есть такой лист, город Келен немецкий и посреди него собор.
Фима.Пойду я проведаю нянюшку нашу Порфирьевну. Не заскучала ли она там.
Маша.Она в людской сидит. Найдешь туда дорогу?
Фима.Ага.
Фима выходит. Спускается по лестнице, оказывается в маленькой комнатке. Перед изображением Богородицы горит лампадка.
Фима.Матерь Божия, дай мне увидеть моего жениха. Я хочу ему сказать, как я его люблю.
У Маши.
Машина рука лежит на подоконнике. Андрей пальцами проводит по ее пальцам.
Андрей(тихо).Ты знаешь, Маша, отец мой хочет дела кое-какие уладить, а потом сватов к вам засылать.
Маша(опустив глаза).Я знаю.
Андрей обнимает ее и целует в губы.
Падает снег.
Андрею снится сон. Он видит издали хоровод девушек. Подходит ближе. Девушки резко поворачиваются к нему. У них всех лица Маши Барашовой. Он хочет найти среди них свою и не может.
8. Москва
В селе Покровском празднуют первый снег. Народ катается на санках, играет в снежки и т. д. Большие царские сани едут по первому снегу. В санях сидят царь и Прозоровский. Ванятка примостился у ног царя, спиной к вознице. Их нагоняют сани с молодыми боярами.
Молодой боярин.Государь! Давай наперегонки!
Назар Чистой, верхом, настигает их.
Назар.Не сметь! Никаких гонок! Дети малые. Поезжай себе с Богом, князь Никита.
Алексей(в санях).Ну вот, ничего мне нельзя.
Прозоровский(с печальной улыбкой).Зато жениться можешь, на ком захочешь.
Алексей.Мы вчера посчитали, во сколько этот
«свадебный чин» обойдется, у меня глаза на лоб вылезли. (Прозоровский и Ванятка выразительно переглядываются.)А тут Богдан Хмельницкий денег требует!..
Прозоровский.Хмельницкому непременно помочь надо!
Алексей.Да что ты! Я ему больше пошлю, чем просит.
Прозоровский(тихо и твердо).А вот этого лучше не делать. Чем больше пошлешь, тем больше по дороге растрясется.
Алексей(вздыхая).Ну что, в кого ни кинь — все воруют?
Прозоровский.Не все. Вот Ванятка, к примеру, не ворует.
Ванятка.Я бы рад, батюшка, да нечего.
Алексей.Ладно, свадьбу сыграем, потом казной займемся.
Ванятка.А ты, батюшка, свадьбу за счет тестя справляй. Многие так делают. (Алексей и Прозоровский хохочут.)И вообще, чем искать самую красивую, лучше самую богатую. А потом взять отцовские сундуки, да и в казну опрокинуть, чтоб доверху наполнилась.
Прозоровский.Наш дурак умнее многих.
Алексей.Где бы найти такого богача?
Ванятка.Ой, я одного такого знаю. Да вот беда, дочки у него нет.
Алексей поджимает губы, гневно раздувает ноздри, но не находит, что ответить.
Ванятка(меняя тему).Батюшка, а мне жениться дозволишь?
Алексей.Дозволю, дозволю. Нельзя, чтоб дураки перевелись, без них скучно.
Ванятка.А давай на спор — что я себе жену найду красивей, чем ты?
Алексей.Это как же?
Ванятка.А вот так. У тебя-то выбор маленький. Ты, чай поди, ниже столбовой дворянки взять не можешь. А у меня выбор — во какой! (Показывает на толпящихся по сторонам дороги многочисленных горожан.)Бери, кого хошь!
Алексей(пинает Ванятку ногой).Я те покажу, на ком хошь. Ты дураком прикидывайся, да не забывай — ты дворянский сын, и звания своего позорить не смеешь.
Прозоровский.А ведь это не по-христиански.
Алексей.Именно по-христиански. Пятая заповедь — почитай отца твоего и матерь твою. Вот представь своего отца — и как ты ему скажешь, что на холопской дочери намерен жениться.
Прозоровский(с невеселым смехом).Нет, я не собираюсь ему такого говорить. Я не хочу жениться на холопской дочери.
Алексей.То-то же.
Прозоровский.Но ведь сказано же: во Христе нет ни иудея, ни язычника, ни раба, ни свободного.
Алексей(насмешливо).И где это сказано?
Прозоровский.Ну-у… в Евангелии…
Алексей.Святого апостола Павла Послание к Галатам. (Снисходительно улыбается.)А сказано там вот как: во Христе Иисусе нет иудея ни язычника, нет раба ни свободнаго, нет мужескаго пола ни женскаго. Понятно? Это к Царствию Небесному относится. А мы пока еще не там… — Вот, видал? (Указывает на двое перевернувшихся саней на обочине.)Это не Царствие Небесное. А там, может быть, все и равны.
Прозоровский.В Царствие Небесное мало кто попадет. Вот в пламени адском — другое дело. И там уж точно все равны.
Алексей.Это только Господь ведает, кто куда попадет. И в этом мире каждый в том звании родится, какое Господь определил.
Ванятка(подмигивая).А иначе все бы родились немецкими пирожниками.
Алексей.«Каждый в звании, в немже призван бысть, в том да пребывает». Святаго апостола Павла к Коринфянам первое Послание.
Прозоровский(восхищенно, Ванятке).Ну и царь у нас!
Ванятка(потирая коленку).Да-а, а зачем маленьких бьет?
Алексей.Так-то. (Зло) А если из Святого Писания дергать, да передергивать, то в один прекрасный день окажемся не в Царствии Небесном, а в Аглицком королевстве. (Смотрит выразительно на Прозоровского.)
Прозоровский.Вроде бы сегодня купцы ожидались?
Алексей.Скоро узнаем.
Царское крыльцо.
Подъезжают сани. Морозов сбегает с крыльца, бросается к царю.
Морозов.Наконец-то. А руки-то, руки какие холодные! Где рукавицы-то?
Алексей.Да вот они.
Морозов(Прозоровскому и Ванятке).А вы куда смотрите?
Прозоровский.Не холодно было, Борис Иваныч. Мы тоже без рукавиц.
Все идут внутрь.
Морозов.Сейчас меду горячего. Тебе нельзя
простужаться. Ты не Ванятка какой, на тебе царство держится.
Алексей.Да будет тебе! — Говори скорей, что из Англии?
Морозов(берет из рук подоспевшей Федоры чарку с медом).Вот выпей ради Бога!
Алексей(топает ногой).Говори скорей!
Морозов.Ну что говорить? Нового ничего. — Судят Карлу. И еще долго будут судить. Они это дело страсть как любят, суды да пересуды. Потому что не по-Божьему живут, а по своим з-законам. Теперь все грехи на него навешают, с Адама начиная.
Алексей.Ни одна подлюга на помощь не идет!
Морозов(вздыхая).У всех свои заботы, свои беды.
Алексей.Будь я туда поближе, будь у меня силы, я бы ему помог.
Морозов.Голубчик ты мой родной. — Тебе сейчас о своем думать надо. За стол садись скорее. Отец протопоп сегодня с нами обедает.
За столом.
Морозов, Алексей, Стефан Вонифатьев.
Алексей(за обедом).Иваныч, я что-то не пойму насчет детей Карловых. Старшие в Голландии, а самые маленькие с ним остались. А это не опасно?
Морозов(Стефану).Ну какое сердце! Ему о своей свадьбе думать, а он чужой болью болеет.
Стефан.Будем за них молиться. И будем молиться, чтобы злые ереси своего семени у нас не посеяли, чтобы святая Русь в тишине и покое пребывала. (Выразительно смотрит на Морозова.)
Морозов(досадливо морщится).Всенепременно, отче протопоп, сил не пожалеем.
Алексей(весело).Вот, ты меня жениться заставляешь, я, уж так и быть, женюсь, чтоб тебя не огорчать. А после свадьбы. (Покачивает головой в такт своим мыслям.)Многими делами займемся. — Ну а ты, отче Стефан, что мне скажешь? Кто у нас на Москве всех красивее?
