— Садитесь, — не предложил, а еще приказал он и некоторое время молчал, чтобы выгадать время для внутреннего перенастроя.
И когда Матюхин уселся, стараясь не смотреть на стол с документами и картами, Петров справился с собой. Его широкое лицо расправилось, и даже лысинка заблестела мягче, доброжелательней.
— Нам стало известно, что сегодня ночью задержанные шпионы собирались прорываться вот здесь. — Петров показал на карте место прорыва, и Матюхин, нагибаясь к карте, подумал: «Нам-то это давно известно». — Очевидно, сегодня ночью противник попытается вклиниться в нашу оборону, — Матюхин слушал полковника, разбираясь в карте, и наконец узнал ту самую лощинку, по которой он ползал накануне, — и пропустить через себя шпионов. Позднее противник, может быть, отойдет, а может быть, и попытается закрепиться. Но так или иначе может завязаться бой. Уяснили обстановку?
— Так точно. Но закрепиться ему будет трудно — над лощиной…
— Сейчас не в этом дело. Кому нужно — занимается этим вопросом. Нам важно уяснить следующее. Если противнику удастся достигнуть нашей обороны и даже вклиниться в нее, то несколько смелых разведчиков могут воспользоваться сложностью ночного боя и просочиться через линию обороны противника. Как вы на это смотрите?
— Вариант возможный. Следовало бы только заранее выдвинуться вперед, замаскироваться и пропустить противника через себя.
— Думаете, это реально?
— Я знаю эту лощину. Бурьян сейчас высокий, кое-где есть кустарники… так что можно, если… если своя артиллерия не накроет.
— Может быть, вы сейчас же съездите к лощине и подберете место?
— Опасно, товарищ полковник. Подходы неважные. Рисковать следует только один раз.
— Понятно. Вот к этой задаче вы лично готовы?
— К переходу — да. Думал. А что выполнять на той стороне?
Петров замялся только на мгновение: не мог же он сказать младшему лейтенанту, что без командующего он не может уточнить задачу. А командующий еще не приезжал. В иной обстановке, при другом стечении обстоятельств полковник никогда бы не позволил себе спешить. Но внезапно родившаяся идея — перебросить своих как бы вместо немецких разведчиков — требовала быстрых решений. Петров понимал Матюхина — от задачи в тылу зависит и снаряжение, и тактика действий, и многое другое. Но ведь придет задача, придет… К вечеру все станет понятным. Как только вернется командарм.
Полковник встретился взглядом с Матюхиным. Ему понравился прямой взгляд темно-серых маленьких, глубоко сидящих глаз младшего лейтенанта. Они не забегали, не уклонились. По-видимому, характер твердый и решительный. И лицо у младшего лейтенанта тоже понравилось полковнику — худощавое, с крепкими «плитами»-скулами, прямым носом с нервными, тонкими ноздрями. Подбородок скорее квадратный, чем овальный, но не тяжелый. Обычно такие подбородки бывают у людей с сильной волей, но не упрямых, а гибких, умеющих изменять тактику в зависимости от обстоятельств.
— Задачу уточним к вечеру. Сейчас возьмите карту, посоветуйтесь с группой, а часа через… три явитесь ко мне.
— Слушаюсь! — Матюхин вскочил, взял карту и, уже направляясь к двери, подумал: «Все что-то не так… Несерьезно…»
Полковник посмотрел ему вслед и заметил, что младший лейтенант не слишком уверенно ставит ногу.
— Товарищ младший лейтенант! — Матюхин остановился и резко, по-уставному повернулся лицом к полковнику: среднего роста, с хорошо развитыми плечами, напряженно стройный и подтянутый. — Вы ведь были ранены?
— Так точно.
— Нога?
— И нога.
— Не будет ли вам… трудно? Ведь переходы предстоят тяжкие.
— Не думаю, товарищ полковник. На занятиях проверился.
— Ну хорошо. Посмотрим.
Начальственный баритон полковника прозвучал на этот раз не так уверенно, как всегда. И это тоже не понравилось Матюхину.
— Идите, — сказал полковник и задумался: младший лейтенант вызывал двойственное отношение. Самостоятельность? Да… Но не переходит ли она в самоуверенность? Да и молод… Очень молод. И в то же время в его прямолинейности есть подкупающая откровенность. Честность юности.
Полковник Петров подумал, что в иной обстановке он бы побеседовал и с другими возможными кандидатами на этот необычный и достаточно рискованный переход линии фронта, но сегодня нет времени. Проверить другие разведгруппы поехал капитан Маракуша.
«Экая жалость — нет Лебедева…» — подумал Петров и привычным усилием воли переключился на другие дела.
Разведчики сразу по слишком стремительной походке Матюхина определили, что младший лейтенант идет с заданием, и поднялись ему навстречу.
— Вольно, — скомандовал Андрей. — Приземляйтесь.
Он первый улегся на пыльную жесткую траву в тени полуразбитого сараюшки и развернул карту.
— Задание такое. Надо перейти линию фронта с задачей, которая будет уточнена позже. Переходить предстоит вот здесь, ночью. Обстановка: ожидается вклинение противника в нашу оборону. Значит, нужно пропустить его через себя и, пока он будет воевать, продвинуться как можно дальше в его тыл.
В сущности, Матюхин впервые в жизни ставил боевую задачу и вдруг понял, что слова у него ложатся не так, как хотелось бы. Он не все понимал сам, и потому слов ему не хватало.
Разведчики молчали. Гафур искоса посматривал на старших я грыз травинку. Как пропустить противника через себя, он не представлял, и это очень его смущало. Грудинин тихонько гладил снайперскую винтовку, словно полировал цевье. И только Сутоцкий сразу высказал свое мнение:
— Лажа.
— Это почему?
— А потому, что я этот участок знаю — голый, как лысина. Окапываться? Что ж фрицы, тумаки, не заметят?
— Нет, старшина, там есть и кустарник, и, главное, заросли бурьяна. В них можно замаскироваться.
— Если фрицы и в самом деле собираются вклиниться, так что же они не вышлют в эти самые бурьяны и кусты своих разведчиков? Да и саперы ихние тоже не дураки — разминируют проходы, а отходить будут как раз до кустов. А в ходе их вклинения командные да и наблюдательные пункты опять-таки там же расположатся — каждому хочется хоть маленькое, а иметь укрытие. Уж если пользоваться этой заварушкой, так надо маскироваться правее или левее, а потом в ходе боя выходить на прямую. И потом — куда выходить?
Что ж… Сутоцкий прав. Даже в том, что нужно было бы знать, куда выходить. От этого зависит и место перехода, и дальнейший маршрут. Но задачи еще не было, и Матюхин промолчал.
— И еще. Если наши знают, что фрицы пойдут в наступление только на этом участке, так они должны знать, зачем они пойдут. Ну… если и не знать, так хоть предполагать, чего фрицам потребовалось.
