Читаем без скачивания Персональный апокалипсис - Татьяна Коган

Софья взглянула на часы. Было еще не поздно. Она поспешно отложила ноутбук в сторону и побежала в прихожую, на ходу хватая сумочку.

– К книжному магазину на Арбате, пожалуйста, – попросила таксиста.

Долго бродила между рядов «Современной прозы», борясь с подступающей паникой. Наконец не выдержала, обратилась к консультанту. Парень, по виду ботаник ботаником, смерил ее косым взглядом:

– Достоевский? Вам в отдел «Русская классическая литература XIX века».

Софочка с укором поглядела на умника: откуда ж ей знать такие нюансы? Неприятный осадок развеялся, когда после долгих мытарств она вытащила с полки толстый томик «Преступления и наказания». Оплатила покупку. Кассирша криво растянула рот в подобие улыбки. Они что, сговорились?

Немов повернул ключ зажигания, машина нервно дернулась.

Как она сказала? Поиграть в бога? Интересная гипотеза. Согласился бы с ней психолог, которого полгода назад он отважился посетить? Нелепый получился визит. Тогда ему безумно хотелось выговориться, поделиться с кем-нибудь. Ему порекомендовали исключительного специалиста, и Андрей даже сейчас мог по памяти воспроизвести его визитку (он любовался ею несколько дней, прежде чем позвонил) – зеленая, с красивым рубленым шрифтом, очень лаконичная: «Кравцов Иван Сергеевич, психотерапевт» и номер телефона.

– Чего вы ждете от нашей встречи? – допытывался врач, косивший под рубаху-парня.

– Разобраться, почему возникло это желание, – утомленный необходимостью объяснять очевидное, пробормотал Андрей. Ему не терпелось поскорее перейти к делу, а они тратили драгоценное время на прелюдию.

– Расскажите немного о себе.

Андрей скудно делился информацией, наблюдая за реакцией собеседника, чей облик совсем не вязался с распространенным образом психолога – сухопарого старика в очочках и непременно с козлиной бородкой. Его по-мужски красивое лицо и проступающая под костюмом спортивная фигура скорее подошли бы для голливудского актера, уставшего от амплуа героя-любовника и мечтающего о серьезных ролях.

Вполне возможно, что в шкафу в кабинете лежал череп бедного Йорика, с которым доктор отрабатывал небезызвестный гамлетовский монолог.

На вопросы Андрей отвечал отрывисто и неохотно, мысленно проклиная свой наивный порыв обратиться к специалисту. И все же определенная доля любопытства не позволяла ему остановить сеанс и уйти. В конце концов, он заплатил приличную сумму и жаждал увидеть хоть какой-нибудь результат.

Психолог предложил чай и, передавая ему кружку, якобы случайно выплеснул часть ее содержимого на колено клиента.

– Это вы намеренно, да? – не смутился Андрей. – Чтобы выдавить из меня эмоции?

– Чтобы вывести собеседника из уравновешенного состояния, обычно я использую неожиданный звонок мобильного или будильника, но с вами это вряд ли сработало бы, – охотно отозвался Кравцов.

– Горячий чай тоже не помог, – Немов вытер брюки салфеткой, скомкал ее и кинул на низенький столик. – Вообще-то за такие выкрутасы на вас однажды кто-нибудь пожалуется. Не боитесь лицензию потерять?

– Я решил рискнуть.

– И проиграли.

– Отнюдь, – Кравцов улыбнулся. – Как видите, мы начали диалог.

– Разве вы не должны терпеливо и доброжелательно ждать, когда клиент решит открыться? – предположил Андрей.

– Мне показалось, что вы из тех, кто вполне способен промолчать весь сеанс и уйти, так и не проронив ни слова, – ответил доктор, скользнув по нему быстрым взглядом.

«А он, похоже, действительно соображает», – вынужденно признал Андрей, чувствуя, как враждебное равнодушие постепенно отступает. Ему даже захотелось поделиться некоторыми предположениями и рассказать тот случай из детства, который с течением времени не утратил своей пугающей яркости. Он начал говорить и удивился тому, с какой легкостью обретало словесную форму давно подавляемое прошлое.

– …и мальчик смотрел, как один взрослый убивает другого… И ему было страшно.

– Кому ему?

– Ребенку.

– Почему вы говорите о себе в третьем лице? – Кравцов смотрел на него выжидающе, почти расслабленно, но стало не по себе. На долю секунды Андрею почудилось, что в его располагающей манере держаться крылась тщательно маскируемая порочность.

Он замешкался с ответом, заставляя себя сосредоточиться на сеансе.

– Не знаю. Я вижу событие со стороны. Как будто отделяю себя от него.

– А вы себя любите? – огорошил его психолог.

– Если бы не любил, то не стремился бы потакать собственным желаниям…

– Не всегда так.

– Объясните, – Андрей начинал получать удовольствие от разговора. Собеседник ему импонировал, хотя однозначного мнения о нем не складывалось. Рассказывая доктору о намерении убить человека, он рассчитывал на удивление, брезгливость, может, даже испуг. Но в глазах Кравцова светилось понимание, словно он сам испытывал нечто похожее. А впрочем, может, и не было никакого понимания – а лишь обыкновенная профессиональная доброжелательность…

– Для начала попробуйте вспомнить себя тем ребенком, – предложил доктор.

– Зачем?

– Вы сказали, что хотите разобраться в причинах своего желания. Получается, что вы хотите убить человека, но боитесь взглянуть на убийство своими же глазами. – Психолог сложил пальцы в замок, уперев локти в колени, и слегка наклонился вперед.

Андрей принужденно рассмеялся:

– Лихо вы завернули.

Повисла пауза.

– Может, я таким образом планирую побороть свою фобию? – Андрей первым нарушил молчание. – А может, это все фантазии, и я просто морочу вам голову, а?

Кравцов пропустил его сарказм мимо ушей, будто слушал не слова, а то, что скрывалось за ними, так глубоко, куда и сам Андрей боялся нырять.

– Я не могу дать вам верный ответ – только вы сами. Давайте вернемся в прошлое, и вы попытаетесь вспомнить, что чувствовали.

Знаменательных результатов они тогда не добились – сеанс подошел к концу, в приемной ждали другие пациенты. Андрей покинул кабинет, всерьез подумывая над тем, чтобы прийти снова. На следующее утро эта идея уже не казалась ему блестящей. Откровенничать перед кем бы то ни было – значит ставить себя в уязвимое, зависимое положение. Зачем он в самом деле на посмешище себя выставил? Убийца недоделанный, еще не совершив преступления, уже жаждет о нем поговорить. Еще и в детство решил копнуть, мол, а не оттуда ли ноги растут. Болван. Не всегда стоит искать причину в прошлом. Не все желания и комплексы – результат травмирующей ситуации из детства. Иногда желания и комплексы возникают на пустом месте. Иногда банан – это просто банан.

За свою слабость стало стыдно. На второй сеанс он так и не пришел.

Андрей вдавил в пол педаль газа, обгоняя поток машин. Стрелка на спидометре резко отклонилась вправо. Сегодня был странный, бессмысленный день, который хотелось быстрее пролистнуть, как и десяток следующих за ним, чтобы поскорее приблизить долгожданный момент, когда он наконец услышит заветные слова: «Мы беремся за ваш заказ, мистер Немов».

Затрещал сотовый. Андрей сбавил скорость и ответил.

– Слушаю.

– Намечается крутая тусовка. Мы с Жанной уже в клубе, Олеся тоже, – протараторил Завацкий. – Подтягивайся.

– Старик, я не в форме, – устало протянул Андрей. – Веселитесь без меня.

Завацкий цокнул:

– Не узнаю тебя, Немов. Ты серьезно? – отказывался поверить друг.

– Вполне. Сорри, я за рулем, не могу говорить. – Он отключил телефон и швырнул его на пассажирское сиденье.

«Гори оно все огнем. Приеду домой и напьюсь в хлам».

Глава 7

150, 150, 150 – кровь пульсировала в висках, выстукивая озвученную доктором цифру. Сто пятьдесят тысяч долларов потребуется на лечение Тины. Крайтон ускорил шаг и теперь бежал гораздо быстрее своего обычного темпа. Воздуха не хватало; он принялся дышать ртом, жадно глотая ледяные порывы ветра.

Обследование подтвердило острый лемфобластный лейкоз. Рак крови.

«Лечение нужно начинать незамедлительно, поскольку опухолевые клетки быстро растут и поражают здоровые ткани, возможен рецидив, – объяснял доктор. – Пока лейкемия не перешла в агрессивную форму, поэтому операция по трансплантации костного мозга или стволовых клеток не понадобится. В вашем случае основным методом лечения является химиотерапия. Я рекомендую немедленную госпитализацию. В целях профилактики инфекционных осложнений ребенка поместят в отдельный бокс с максимальной стерильностью. Для девочки подберут индивидуальную дозировку вводимых препаратов с целью уничтожения раковых клеток и сохранения здоровых, полноценных элементов мозга. Первый месяц ребенок должен постоянно находиться под присмотром врачей, поскольку есть большой риск появления новых очагов инфекции, возможность кровотечения, ухудшения состояния после ударной дозы препаратов. Процесс лечения лейкоза сложный, но при соблюдении всех необходимых условий успех можно гарантировать. На первых этапах лечение будет проходить наиболее интенсивно, пока не приведет к ремиссии. Важно уничтожить оставшиеся патологические клетки, чтобы терапия стала еще более устойчивой. Затем начнется поддерживающий курс, который занимает обычно от полутора до трех лет».