Макама восьмая
Как все изменилось после женитьбы! Теперь ему уже не приходило в голову выйти просто так вечером, чтобы ввязаться в веселую потасовку или отыскать сговорчивую красавицу… Умная и красивая женщина теперь царила в его доме, Но все же иногда ему хотелось, как в былые дни, просто устроить маскарад – переодеться иноземцем, прогуляться по городу…
Жена ему не препятствовала. Более того, она сама несколько раз заводила разговор о том, что он засиделся дома… Конечно, делала она это не для того, чтобы выгнать мужа на улицу и, быть может, заставить ввязаться в очередную потасовку. Этими словами она добивалась совсем другого – муж с удовольствием проводил время дома, в долгих беседах с ней… А что может быть приятнее для молодой жены, чем муж, который сидит рядом, беседует, целуя нежные пальчики, и время от времени красноречиво посматривает в сторону спальни?
Этот вечер был во многом похож на предыдущие. Но сегодня, еще только войдя в дом, он уже знал, что, когда стемнеет и на горизонте появится звезда Зухрейн, он наденет платье франка и отправится на поиски приключений.
Ужин был обильным и вкусным, дом согревал и радовал. Но когда звезда Зухрейн показалась на небе, он встал и отправился переодеваться.
– Когда ждать тебя, мой герой? – спросила жена.
В ответ он лишь пожать плечами.
– В таком случае, возвращайся поскорее. Я буду ждать тебя хоть до рассвета.
Он нежно улыбнулся в ответ – ну что может быть для мужчины слаще таких слов? Для настоящего мужчины, конечно…
Он шел по городу и любовался им. О, она была права – город был самым прекрасным, самым уютным, самым… Это был город его любви! И более никаких слов не надо было говорить.
Он неторопливо шел по уютным улочкам, размышляя о том, сколь удивительна судьба, сколь прихотливы иногда ее извивы, сколь причудливым образом может она одарить или наказать. Его нынешнее положение давало ему многие привилегии, но еще не успело сделать его прожженным циником или человеком, видящим во всем одну лишь подлость и лицемерие. Он был молод и радовался всему – крови, что бурлит в его жилах, силе, которой налиты его мускулы, нежности, которая каждый раз накрывает его с головой, стоит лишь подумать о прекраснейшей из женщин мира, по велению Аллаха всесильного ставшей его женой.
Прохожие не удивлялись высокому франку, который брел по улицам, глуповато ухмыляясь. Более того, они сочувствовали ему – ибо лицо его, быть может, и привлекательное, пересекал страшный шрам от сабельного удара. Удара столь жестокого, что встретившийся ему горожанин даже покачал головой, удивляясь, как иноземец вообще остался жив.
Наконец лжефранк очнулся от размышлений. Вокруг были совершенно незнакомые улочки – должно быть, он забрел на далекую окраину города… Как ни старался молодой халиф, как ни радел о спокойствии своих подданных и своих городов, но окраины всегда были местом более чем неуютным, даже для него, человека, прошедшего жар настоящих сражений.
– Ну что ж, – проговорил он, озираясь по сторонам. – Наверное, надо поворачивать домой…
Да, это было бы чудесно – вернуться домой, припасть губами к губам любимой, насладиться тишиной и уютом… Но тут краем глаза он заметил человека, которому нечего было делать здесь, на окраине. Человека, который кутался в длинный плащ, поминутно оглядывался, припадал то к стенам домов, то к городской стене… А потом и вовсе свернул к неуютной грязной харчевне. Но заходить внутрь не спешил, обойдя ее сначала один раз, потом второй…
– Аллах всесильный, но что здесь может понадобиться казначею? Он, конечно, господин неприятный, но столь пекущийся о своем достойном виде…
И лжефранк отправился за казначеем, справедливо рассудив, что лишняя тайна для него никогда лишней не будет.
Не было ничего удивительного в том, что он легко смог найти себе местечко за столом неподалеку, и ему было слышно каждое слово глупых и неосторожных собеседников. При этом он вовсе не опасался, что его самого узнают – ибо шрам лучше сотни плащей и шляп прятал его от любопытных глаз.
Когда же услышал он о том, что глупцы ищут иноземца, готового стать убийцей, он уже не сомневался – судьба не зря его сюда привела.
«Аллах всесильный и всемилостивый, – подумал он. – Сейчас бы мне очень помогла хорошая потасовка! Пусть бы эти людишки сразу нашли убийцу…»
Должно быть, в этот вечер звезды были на его стороне. Иначе никак не объяснить всего, что произошло дальше.
Едва он успел подумать о хорошей свалке, как раздался зычный крик хозяина:
– Перек, лови его!
Дюжий слуга, который только успел поставить на стол запеченную баранью голову, выпрямился. Мимо него пытался проскользнуть тип более чем сомнительной наружности. Должно быть, некогда он был фокусником в балагане или шутом у какого-то богача. Но сейчас, старый, сгорбленный, с непропорционально длинными руками, он мог лишь более или менее удачливо воровать.
Гигант Перек бросился за ним, но тут же споткнулся о чей-то, очень вовремя выставленный башмак. На помощь товарищу бросился второй слуга, но и его остановили тем же немудреным способом.
– Да они тут все заодно! – закричал хозяин и попытался сам поймать воришку.
Конечно, у него ничего не вышло – посетители, еще миг назад спокойно жующие, завязали настоящую драку, пытаясь остановить и свирепого тучного хозяина, и его слуг.
«Ого! Пришел мой час, – подумал он. – Ну-ка, отойдем на пару шагов, чтобы им было хорошо меня видно…»
Он с удовольствием ввязался в побоище… Да разве это была драка? Для опытного бойца (а он был очень опытным бойцом) – не страшнее игры в песочек… Но он с удовольствием уклонялся от ударов, раздавал удары сам, стараясь при этом сделать так, чтобы со стороны это выглядело более чем устрашающе, но увечий серьезных не вызывало. Умения, которым неоткуда взяться у простых обывателей, позволяли ему следить и за теми, кто, перешептываясь, сидел за ближайшим столом, кто вот уже какое-то время со всевозрастающим интересом следил за ним.
«Попались, голубчики… Готов поспорить на что угодно, что сейчас первый советник встанет из-за стола и позовет меня поболтать… О том о сем…»
Он ухмыльнулся и нанес ужасной силы удар в челюсть ближайшему к нему сопернику. Тот взлетел словно птица и упал спиной прямо на стол заговорщиков.
«Ну вот. Так даже лучше… – Он огляделся с самым кровожадным видом, но соперников больше не увидел. – Пора уходить… Иначе они поймут, что я напрашиваюсь сам!»
Он отряхнул руки и стал выбираться из драки, все еще бушующей вокруг. Один шаг, другой… Мимо просвистела деревянная скамья…
