Как видим, забота о конституционном строе Франции тогда беспокоила Александра. И его слова вовсе не следует считать демагогией, так как все последние годы он исповедовал именно эти принципы, да и процитированное выше письмо носило сугубо личный характер. Вывод: Александр совершенно верно уловил державные претензии корсиканца.
И это было не просто ревнивое отношение монархической России к новой либеральной Франции, но и личная конкуренция Александра с Наполеоном, который сознательно или бессознательно был выбран на роль героя-антагониста.
Исходя из этого, Александр и строил свою внешнюю политику. В результате уже в 1805 году путем заключения ряда договоров была оформлена новая антифранцузская коалиция, и в сентябре того же года отважный русский император лично отбыл в действующую армию.
ПЕРВЫЕ ВОЙНЫ ПРОТИВ НАПОЛЕОНАВ свою очередь, Наполеон решительно двинул свои войска на Вену.
В знаменитой "битве трех императоров" при Аустерлице союзная армия насчитывала 85 000 человек, из которых русских было примерно 60 000 человек. У Наполеона людей было намного больше, и это в конечном итоге предопределило исход сражения, хотя непосредственно на поле боя у французов оказалось не более 75 000 человек.
Потери Наполеона составили около 10 000 человек, потери союзников — около 27 000 человек. Сражение было проиграно, императоры Александр и Франц бежали с поля боя, а главнокомандующий М.И. Кутузов едва спасся от плена. Тем не менее, оценивая несколько лет спустя действия русских в этом сражении, Наполеон написал:
"Под Аустерлицем русские оказали более мужества, нежели в других битвах со мною".
В конечном итоге 22 ноября (4 декабря) 1805 года было заключено перемирие, согласно которому остатки русских войск вынуждены были покинуть территорию Австрии. По сути, это означало распад третьей антифранцузской коалиции.
8 (20) июня 1806 года в Париже был подписан русско-французский мирный договор, но Александр отказался его ратифицировать. В том же году, в сентябре, Пруссия начала очередную войну против Франции. Надо сказать, что Александр почему-то очень любил Фридриха-Вильгельма III, а посему он тут же объявил о выступлении России против Франции, направив на помощь королю Пруссии два корпуса общей численностью 100 000 человек. Так была сформирована четвертая антифранцузская коалиция, в которую вошла еще и Англия.
В ответ на это Наполеон в сражениях под Йеной и Ауэрштедтом разгромил пруссаков и 12 октября 1806 года вступил в Берлин.
В марте 1807 года Александр выехал к армии и 5 апреля прибыл в главную квартиру генерала Л.Л. Беннигсена. Вслед за этим последовали ожесточенные сражения под Голымином и Пултуском, но они не выявили победителей.
Генеральное сражение произошло 26–27 января (7–8 февраля) 1807 года при Прейсиш-Эйлау. У Наполеона на тот момент было 65 000 человек, у союзников — 75 000—80 000 человек, и потери оказались примерно равными (от 20 000 до 25 000 человек). Русские войска начали отход, а у французов не было сил препятствовать этому. Знаменитый наполеоновский маршал Ней, глядя на тысячи убитых и раненых, не удержался тогда и воскликнул:
— Что за бойня, и без всякой пользы!
Тем не менее Наполеон объявил себя победителем, тем более что к этому времени главные силы русской армии были отвлечены на войны с Турцией и Персией. Это давало Наполеону большое численное превосходство.
Тем не менее под Гейльсбергом генерал Л.Л. Беннигсен отразил атаки французов, а вот под Фридландом численное превосходство наполеоновской армии сыграло решающую роль. В сражении 2 (14) июня 1807 года у Наполеона было 80 000 человек, у русских — 75 000 человек. Потери составили соответственно 10 000 человек и 20 000 человек. К тому же французы захватили множество русских пушек и знамен.
После сражения Наполеон сказал:
— Фридланд стоит Аустерлица, Йены и Маренго, годовщину которого я праздную сегодня!
Тем не менее беспристрастный очевидец сражения лорд Джон Хели-Хатчинсон, находившийся при главной квартире генерала Беннигсена, написал английскому правительству так:
"Мне недостает слов описать храбрость русских войск; они победили бы, если бы только одно мужество могло доставить победу".
И все же Наполеон одержал решительную победу, и главным итогом этого стало подписание Тильзитского мира.
5. ТИЛЬЗИТСКИЙ МИР
В политике можно объединяться ради известной цели даже с самим чертом — нужно только быть уверенным, что ты проведешь черта, а не черт тебя.
КАРЛ МАРКС
ВСТРЕЧА НА СЕРЕДИНЕ РЕКИДля этого Александр встретился с Наполеоном в период с 25 июня по 9 июля 1807 года в городе Тильзите (ныне это город Советск), что на реке Неман. Встречи происходили в палатке, сооруженной на пароме, стоявшем посередине реки.
В своих "Мемуарах" Талейран описывает это так:
"Страх, посеянный среди русских последней битвой, вызвал у них решительное желание окончить эту великую борьбу. Свидание на Немане, предложенное императором Александром, было так романтически задумано и могло быть так великолепно осуществлено, что Наполеон, видевший в нем блестящий эпизод для поэмы своей жизни, на него согласился. Там были заложены основы мира. Оттуда все отправились в Тильзит…"
Как рассказывают очевидцы, во время решающей встречи от двух противоположных берегов отплыли две лодки. На одной находился Наполеон с маршалами Мюратом, Бертье и Бессьером, обер-гофмаршалом Дюроком и обер-шталмейстером Коленкуром; на другой — император Александр I, его брат Константин Павлович, генералы Л.Л. Беннигсен и Ф.П. Уваров, князь Д.И. Лобанов-Ростовский, граф Х.А. Ливен и министр иностранных дел барон А.Я. Будберг.
Ф.В. Булгарин в своих "Воспоминаниях" пишет: "Наполеон прибыл несколькими минутами прежде на паром, и подал императору нашему руку <…>. Рука об руку, они вошли в павильон в виду многочисленных зрителей, которыми усеяны были оба берега…
Тильзитский мир. Встреча Александра I и Наполеона в павильоне на середине Немана. Художник А.-Э.-Г. Рён
Судьба и вся будущность Европы и, можно сказать, всего образованного мира сосредоточены были на этом пароме! Здесь были два полные властелина Севера и Запада Англия ничего не значила на твердой земле; другие государства уже не имели никакого голоса".
По условиям этого мирного договора Россия вынуждена была признать все завоевания Наполеона и присоединиться к объявленной Наполеоном Континентальной блокаде, направленной против Англии. Таким образом, Россия должна была полностью отказаться от торговли со своим главным партнером, что для нее было крайне невыгодно. Кроме того, Франция и Россия обязались помогать друг другу в любой наступательной и оборонительной войне, где только это ни потребуется.
Помимо этого на территории польских владений Пруссии Наполеон образовал Герцогство Варшавское, полностью зависимое от Франции, а Россия была вынуждена признать и это.
Более того, она должна была вывести свои войска из Молдавии и Валахии, признать Рейнский Союз, созданный Наполеоном из немецких княжеств, вышедших из состава Священной Римской империи, а также Жозефа Бонапарта — королем неаполитанским, Луи Бонапарта — королем голландским, а Жерома Бонапарта — королем вестфальским.
По мнению Талейрана, император Александр был удовлетворен тем, "что он ничего не терял и даже кое-что приобретал, <…> и тем, что ему удалось обойтись без ущерба для своего самолюбия перед лицом своих подданных".
Согласиться с таким мнением невозможно. На самом деле Тильзитский мир стал блестящей победой Наполеона над Александром, и был он почти целиком в пользу Франции. Правда, Россия получила незначительное территориальное расширение — Белостокскую область, но зато она брала на себя такого рода обязательства, которые шли вразрез с ее интересами, и тяжесть этого обстоятельства должна была обнаружиться в весьма недалеком будущем.
По сути, в Тильзите Россия признала все последние завоевания Наполеона и признала его братьев Жозефа, Луи и Жерома соответственно королями Неаполя, Голландии и Вестфалии. Кроме того, Александр согласился на присоединение России к задуманной Наполеоном Континентальной блокаде его главнейшего врага — Великобритании. По итогам Тильзитских соглашений был оформлен русско-французский союз.
По мнению историка А.К. Дживелегова, Александру "нужно было усыпить малейшие подозрения Наполеона", и он "решил не останавливаться для этого ни перед чем, даже перед унижениями". Но при этом его "ненависть к Наполеону не утратила ни силы, ни остроты, но он сумел ее скрыть".
