Читаем без скачивания Взятка по-черному - Фридрих Незнанский

Ну а генералы из главков, те просто свой интерес имели. Это ведь только в названии фонда присутствует термин «благотворительность», а на деле все гораздо сложнее. Или проще — как посмотреть. Да, какой-то процент средств идет на оказание конкретной помощи, о чем пишут в газетах и снимают для телевидения. И без чего никакой общественный фонд просто существовать не может. Но главная-то задача данного фонда состоит в другом: он создает отдельным руководителям министерства, хотя об этом нигде не говорится открытым текстом, соответствующие условия для осуществления их общественно значимой трудовой деятельности. Причем исключительно на пользу Отечеству и народу. О царе пока говорить рано. Пробовали, но показалось неуместно. И когда в подобной благотворительности имеется твоя личная, глубокая заинтересованность, разве не должен твой коллега также проникнуться ею, оценить особую важность поддержки собственных «кормильцев» и метким плевком загасить ту пресловутую искру, из которой, в определенных условиях, способно запросто разгореться пламя, опять же мать его тудыть и растудыть?.. Вот такой расклад.

Трое генералов, сидевшие за столом в ресторане «Пушкинъ», были достаточно грамотными людьми, чтобы не заниматься чепухой и не уговаривать друг друга не поступаться совестью. Хотя если разобраться, то сегодня даже такую извечную категорию — одновременно расплывчато иррациональную и абсолютно конкретную — каждый вполне может понимать по-своему. В зависимости от занимаемого поста, уровня развития или вместимости собственного кармана. В конце концов, пришли к выводу, которым и закончили вкусный и дорогостоящий ужин (платил Славка, раз была его идея): плохо, конечно, но надо держаться. На ногах.

Сначала отвезли на грязновской машине Фролова, затем Турецкого, который держался крепче остальных, а потом уж и Вячеслав отправился к себе домой. Но, приехав, он тут же перезвонил Турецкому:

— Слушай, Саня, оказывается, я дома не один. У меня и тут гости. Знаешь кто? Ну Дениска — это непременно, да он и не гость никакой. А второй — Юрка, которого мы с тобой сегодня уже поминали. В смысле, вспоминали. Нашему адвокату, видишь ли, оказывается, мой совет нужен… был. А я как раз в том состоянии, чтобы давать ценные советы, понимаешь? Но вопрос серьезней, чем я думал. Поэтому на завтра объявляется совет старейшин. Ты и я.

— А нам это надо, Слава? — нетвердым голосом поинтересовался Турецкий, которого Ирина тщетно пыталась загнать в постель, чтобы не приставал со своими общественно-политическими выступлениями.

— Нам это надо, Саня, — твердо заявил Грязнов. — И ты скажешь, что я прав, когда услышишь от меня, что в деле фигу… фи… гурирует… Знаешь кто? Полковник Брусницын, — эффектно закончил Вячеслав. — Вот ви… дишь, я от тебя, Саня, ничего не скрываю. А Федьке никогда не скажу, потому что он… ну?

— Жук, ты уже говорил. Но, может, не такой, как тебе представляется?

— Да-а-а?! — И Славку понесло с новой силой. Но выступал он недолго, потому что вдруг резко оборвал себя и строго спросил: — Машину увезли?

— Какую? А, Иркину? Увезли. Она говорит, вежливые — спасу нет.

— То-то! Не забудь про завтра… — Грязнов отключился.

— Вы долго еще собираетесь колобродить? — сухо спросила из кухни Ирина, которая внимательно прислушивалась к разговору. — И с какой стати набрались именно вы со Славкой, когда сегодня, по меньшей мере, это была моя прерогатива?

— Папка, иди спать, — коротко резюмировала выглянувшая из своей комнаты Нинка с наушниками на голове.

— Иду, но сперва я отвечу на остро поставленный вопрос. Мы встречались именно с тем лицом, которое… ну которое обеспечило этих вежливых ребят, надеюсь, это понятно?

— Более чем. Давай перенесем окончание нашего разговора на завтра.

И столько было доброжелательности в голосе жены, что Александр Борисович благодарно ей улыбнулся и ответил:

— Давай, дорогая.

Знай адвокат Юрий Петрович Гордеев, чем может обернуться для него дело, которое ему с настойчивостью, достойной лучшего применения, навязывала эта уже немолодая, но весьма пикантная и достаточно темпераментная в соответствующих условиях дама, он бы нашел веские причины для отказа. А тут… Ну не устоял он перед откровенным соблазном. Впрочем, и само дело, как ему показалось поначалу, не стоило выеденного яйца.

Типичная современная ситуация. Есть выгодный бизнес. Есть давние и вполне доверяющие друг другу партнеры. Есть четкое разделение позиций — кто чем занимается. Есть официальный, юридически обоснованный и нотариально заверенный договор о процентном распределении прибыли. И, наконец, есть, как принято нынче называть, общая «крыша», получающая свои проценты и удовлетворенная этим обстоятельством.

Короче, имеются все составляющие, необходимые для успешного, прибыльного и, главное, перспективного дела.

А чего нет? Вот тут-то и закавыка. То ли неожиданно, как бы сама по себе, сложилась некая цепь вроде и незначительных обстоятельств, которые в сумме оказались очень даже значительными, то ли злой рок преследовал одного из партнеров. Что он ни предпринимал, все шло наперекосяк — особенно в последнее время. Словно бы и винить некого, кроме как самого себя, но закрадывались сомнения. А может, никакой не рок, а дело чьих-то очень ловких рук? Причем направляемых тем, кто абсолютно в курсе всех дел. Что же, значит, придется грешить на кого-то из партнеров? Или, что еще ужаснее, на всех сразу?!

Другой бы, наверное, с этого и начал свое собственное расследование, но наш «герой», защитить которого и попросила дама, оказался неспособным поверить в предательство партнеров. Да что там партнеров — можно сказать, лучших друзей! Этот парень, конечно, обыкновенный козел и лох, размышлял, внимательно слушая даму, Гордеев. Он либо забыл, либо вообще не знал, что в бизнесе, тем более успешном, друзей быть не может — по определению. Соратники — да, но и те до поры до времени. Ведь бизнес — в диком его восприятии (а у нас, в России, иного пока и нет) — это коллективная охота хищников. Они и в стаю сбиваются, чтоб легче было обложить и загнать добычу. А вот когда загнали и уже готовы приступить к трапезе, тут каждый должен помнить, что пока не нажрется главный, самый сильный, не подходи, может и тебя порвать. Надо полагать, наш парень, говоря шахматным языком, однажды зевнул своего ферзя. Ну а дальше какая уж игра! Тем более если она изначально планировалась как командная. Ты крупно подвел остальных, тебя немедленно выкинули, не обсуждая причин. Казалось бы, чего же еще? Но нет, это все-таки не игра, а бизнес, и ты уже не просто случайная жертва непредвиденных обстоятельств, ты теперь еще и виновник, на которого так удобно, а иной раз и просто необходимо списать все мелкие и крупные грехи остальных партнеров. Друзья, говоришь, были? Вот-вот…

И понял это парень, окончательно прозрел, так сказать, лишь оказавшись на тюремных нарах.

Впрочем, из достаточно сдержанной, надо заметить, исповеди дамы напрашивался и несколько иной вывод. Нет, возможно, что так и не прозрел. И главной причиной тому послужила не растраченная до конца вера человека в некие химеры, которые еще успели вколотить в головы его поколения старательные учителя. Ну, например, в то, что дружеская поддержка в трудную минуту — не хитрый способ утопить тебя окончательно, а действительно искренняя помощь, на которую каждый из нас может и должен рассчитывать, какая бы социальная формация при этом ни торжествовала.

Словом, женщина продолжала свой рассказ, а Гордеев уже примерно представлял себе печальный финал, из-за которого она, собственно, и появилась в его кабинете юридической консультации номер десять, что в десяти минутах спокойной ходьбы от метро «Таганская»…

Перешли к частностям. Этого парня пикантная дамочка называла «мой мальчик», из чего Юрий Петрович и сделал вывод о его возрасте. На самом деле «мальчику» было уже за сорок. Смешно, но бывает: маленький, удобный, под рукой. Но в любом случае «мальчику» уже пора было научиться соображать, чего он, надо понимать, так и не сделал. А кто же тогда она ему? Возраст ее — где-то около сорока, значит, явно не мать, даже если бы назвала себя приемной. Жена? Любовница? Просто знакомая?

Женщина оказалась сообразительней, чем Гордеев думал. И на не заданный ей еще вопрос ответила сама: они с Егором — это с «сидельцем» — давние и близкие друзья. Она подумала, будто прикидывая подлинный смысл слова «близкие», и добавила:

— Были достаточно близкие. До определенного времени. Затем у нас произошло взаимное охлаждение, которое обернулось новой, скажем так, исключительно духовной близостью в те дни, когда с ним случилось это.

— Под «этим» надо понимать его санкционированный переезд в Бутырки? — прохладным тоном осведомился Гордеев.