Факты о мамах
Мама Хелле классная! То что надо! Она, например, говорит «буфера». Моя мама утверждает, что нужно говорить «грудь», на что мама Хелле возражает, что так говорят одни только старые дамы. Тогда моя мама замечает, что нужно говорить не «старые», а «дамы в возрасте». В ответ мама Хелле закатывает глаза и просит покончить с подобной старомодной речью, ведь пройдёт не так много времени, и они обе станут «скрюченными старыми тётками с обвисшими буферами». И добавляет, что лично она будет этому только рада.
Наши мамы — самые близкие подруги, как мы с Хелле. И это несмотря на то, что мамы АБСОЛЮТНО разные. Почти во всём. Они договорились, что когда уйдут на пенсию, сделают всё то, на что сейчас нет времени, — например, вставят фотографии в альбомы.
Всё позади
Дорогой дневник!
Хочу признаться по крайней мере в одном: Я БОЛЬШЕ НЕ ВЛЮБЛЕНА В АРНЕ СВИНГЕНА!!! Это прошло СОВСЕМ, АБСОЛЮТНО. Не факт, что я вообще была влюблена. Его электронное письмо я читала по меньшей мере сто тысяч раз!!! И очень много над ним думала. Долго и серьёзно. Он ведь ответил только на один из наших вопросов.
НА ОДИН! Невероятно! У нас всего-то было двадцать шесть вопросов! И вопросы-то были самые лёгкие! На то, чтобы их написать, у нас ушло минут пять или около того. Так что у него на ответы тоже ушло бы пять минут. Не больше!!!
На его домашней странице мы нашли ответы на самые неинтересные вопросы. А про то, что мы очень хотели узнать (например, глаза и волосы какого цвета его больше привлекают и какая стрижка ему больше нравится, длинная или короткая), там не было НИ СЛОВА.
Вот поэтому я и хочу сказать: «ПРОЩАЙ, АРНЕ СВИНГЕН!»
Торобоан
(= наоборот наоборот)
Аердна Адо — это я, Ода Андреа. Читай справа налево. Мне кажется, это круто! Звучит в точности как имя директора цирка! Или директрисы. Я бы хотела быть директором цирка: у меня были бы мои собственные слоны, и трапеции под крышей, и гигантский трамплин. И я бы КАЖДЫЙ день могла есть на обед попкорн и на десерт сладкую вату.
У Хелле и Эрленд имена для директора цирка не подходят. Не то, что у меня. Они были бы Днелрэ (или Етаеб Елрэ) и Еллех — ни разу не слышала о директорах цирка с такими именами. А Стиан «наоборот» был бы Наитс. Вот так имечко! Ужасно глупое!
Мне очень интересно, что получается, когда читаешь наоборот Есть много такого, что звучит одинаково и «туда», и «обратно». Когда слово, предложение или число читается одинаково в обе стороны, это называется «палиндром». Вот список некоторых таких слов и имён:
1. Отто
2. Анна
3. Тит
4. Поп
5. Мим
6. Радар
7. Кабак
Существуют даже предложения-палиндромы (!):
1. А роза упала на лапу Азора
2. Аргентина манит негра
3. Умер, и мир ему
Я знаю даже группы с такими названиями:
1. ABBA
2. A-ha
Хотя в последнем слове есть дефис, но он не считается. Вообще в палиндромах не обращают внимания на дефисы, пробелы и на всё такое, только на буквы.
Я всё время выискиваю палиндромы. Когда вдруг что-то находишь, это так классно! Я, например, всегда радуюсь, если случайно взгляну на часы, а они показывают 11:11 или 20:02. Этот момент вроде как волшебный. Но только если увидишь случайно!..
САМАЯ плохая группа в мире
Сегодня я скачала некоторые песни этих самых DumDum Boys. Но не потому, что они мне НРАВЯТСЯ! Я только хочу понять, насколько они ПЛОХИЕ. И высказать это Стиану. Сижу в наушниках, так что никто не слышит, кого я слушаю. Поставила песню «Звездопад». Значит, вот это он и крутит целыми днями? «Чёрно-белое солнце, шёпот веток усталых»? Город, про который они поют, не похоже, что очень красивый, если в нём «все мосты сожжены…». Да они писали всё что в голову взбредёт, лишь бы рифмовалось!
Я, во всяком случае, НИЧЕГО не понимаю в их текстах.
Но никому про это не скажу. По крайней мере Стиану точно не скажу — вдруг он понимает то самое, чего я не понимаю?!. (Хотя в этом я сильно сомневаюсь.) Но в любом случае не хочу выглядеть по-дурацки перед дураками.
Ставлю другую песню, «Sorgenfri» — «Грусти нет», — и думаю, такая же она глупая, как предыдущая, или в ней можно что-то понять?
«Саламандра живёт у меня…» Я тоже об этом думала! На уроке норвежского мы однажды говорили о стихах, и я потом написала стихотворение о старом моряке, который рассказывал, что где-то в океане живёт саламандра, которая любит «из морской травы кормёжку, крабовый салат немножко, а ещё всего сильней хочет завести друзей».
По-моему, моё стихотворение намного лучше, чем тексты DumDum-песен. Вот нужно бы написать песни на мои слова! Уж они точно стали бы настоящими хитами! Может, я даже пошлю своё стихотворение группе DumDum Boys и спрошу, не хотят ли они сочинить к нему музыку и петь моё вместо тех застарелых глупостей! И им не придётся петь про то, что и так для всех очевидно — например, про то, что «бумагой пахнут все бумажные цветы».
Эй, вы, проснитесь! Чем ещё должны пахнуть?
Кстати, я прочитала стихи о саламандре маме, и она спросила, известно ли мне, что саламандры живут в ПРЕСНОЙ воде. Конечно, мама всегда изрекает нечто в таком духе, но мои стихи ей очень понравились. Она так и сказала. И сказала ещё, что моя саламандра необычная, не такая, как прочие: она единственная во всём мире любит морепродукты, хотя у неё, НЕСОМНЕННО, аллергия. Но ведь любит!
Как говорится, охота пуще неволи… Ты любишь то, что не можешь переносить. Любишь и ненавидишь одновременно…
Вот что наговорила мама. Это у неё ирония такая.
Снежная атака
Ра-а-аз… Два-а-а… ТРИ!
Дело было во вторник вечером. Мы с Хелле по команде что было сил кидали снежки в Зелёный дом.
Наши снежки со свистом врезаются в стенку. Мы падаем в снег и прячемся за горку.
Сердце у меня колотится как сумасшедшее. (У Хелле наверняка тоже.) Осторожно выглядываем из-за горки.
Позади, за нашими спинами, Лесок. На землю ложатся сумерки.
Из Зелёного дома нас точно не видно. Мы в нетерпении ждём, что будет. Я смотрю на Хелле — нос у неё очень красный. Я хихикаю и говорю, что Хелле — Рудольф Красный Нос из мультика.
— Ты слышала? — Хелле поворачивается к Зелёному дому. — Из Зелёного дома что-то доносится!
Слова Хелле раздаются как страшный театральный шёпот, и мы снова укрываемся за снежной горкой. Потом опять выглядываем. В левой нижней квартире окна совершенно тёмные. Это странно, потому что не так уж поздно.
— Думаешь, они стоят за шторами и шпионят за нами? — шепчу я. — Поэтому и свет везде погасили? Они ведь слышали, как снежки стучат по стене!
— Может, они стоят наготове, чтобы выскочить и поймать нас! — отвечает Хелле и цепляется за мой пуховик.
— Э-э… они ведь, скорее всего, дома?.. — говорю я.
Ждём. Начинаем замерзать: мы уже давно сидим на снегу.
Холодно (да и скучно). Кидаем ещё два снежка. Прячемся. Ждём. Долго ждём. Ничего не происходит…
Поэтому мы лепим один за другим целую гору снежков и ОБСТРЕЛИВАЕМ ими Зелёный дом! Целимся точно в маргинальную квартиру: стреляем по стене, по окнам — так классно! И кричим много чего: пусть только выйдут и попробуют сцапать нас, и всё такое.
— А если сцапают, что они с нами сделают, как думаешь? — Хелле всхлипывает от смеха. Мы обе хохочем, просто корчимся на снегу от смеха.
— Я надеюсь, они всё же не натравят на нас Дизеля, — выкрикиваю я в ответ, и мы ещё сильнее покатываемся со смеху. (Хотя, по идее, мы должны быть перепуганы до смерти.)
— Тихо! — вдруг страшным шёпотом командует Хелле. — Я что-то слышу!
— Что?!
И тут в окнах у маргиналов вспыхивает свет!!!
— Они сейчас выйдут! — вопим мы в один голос и бросаемся на снег. Мы валимся друг на друга, я локтем попадаю Хелле в живот. Слышим, как открывается окно! Замираем, как мыши. Нам нужно уйти незаметно! Потому что, если поймают, они на с убьют! Прячась за сугробами, мы ползём — быстро, как только можем, — к моему дому.
Нам и страшно, и смешно. Мы ползём из последних сил. Всё дальше и дальше от Зелёного дома.
И тут кто-то хватает меня за ногу! Я застываю, кажется, сейчас умру на месте от ужаса, и меня постигнет то самый RIGOR MORTIS — трупное окоченение! Мне страшно обернуться… Но посмотреть-то нужно! Кто-то меня держит, и крепко! Ме-е-едленно поворачиваю голову и смотрю назад… Какое счастье! Наконец я могу вздохнуть с облегчением. Это всего лишь Хелле!
