До свидания!!!
Дорогая Анни, Курт, дети и Губерт!
Сегодня, 8 января, хочу вам написать несколько строк. Не знаю, получили ли вы все мои письма и получите ли. Во всяком случае, я пишу настолько часто, как мне позволяет бумага. Думаю, что вы будете немного рады, если почтальонша Фрида принесет вам письмо или что-то подобное. Но я еще помню, что Курт, придя из хлева после обеда, садится на диван и читает мое или другие письма обстоятельно и даже вдумчиво. В то время, когда я еще был среди вас, он так делал. Я думаю, что Курт, читая эти строчки, поступит именно так, сидя на старом месте. В общем, мне еще живется неплохо. Единственно, чего нам недостает — это еды и отпуска. Точно все описать нельзя. Дорогой Курт, я думаю, что ты уже все понял из моих писем? В каком дрянном положении мы здесь находимся, здесь в крепости Сталинград! Тут для тебя картина становится ясной.
При таком снабжении это не продлится долго. Пехота погибает, как и самолеты. Но должно что-то случиться, чтобы спасти нас от этого голода. Как вы там все поживаете? Дорогой Курт, можешь мне поверить, не буду же я вам тут сказки рассказывать. Я почти полных 10 недель не получал почты с Родины. Здесь чувствуешь себя очень одиноким. Если я когда-нибудь приеду в отпуск, дорогой Курт и Анни, вы очень удивитесь моей внешности, я так похудел, как полузамерзшая собака. Силы, которые я когда-то имел, исчезли. Если пробежишь километров 3-4, то спотыкаешься через каждый маленький камень. Я думаю, вряд ли вы меня узнали бы. Внутри я еще остался прежним Родрихом. Изменяешься лишь внешне. И это в конце концов объяснимо. 200 граммов хлеба, 50 граммов мяса и 50 граммов масла — это наш рацион на день. В обед получаем водянистый суп из конины. Невозможно представить, что солдат выдерживает. Голод не тетка, и приходят разные мысли. Значит, если я когда-нибудь вернусь к вам, то я вам приготовлю то, что, наверное, в жизни вы никогда не ели. Я уже разное ел, Анни, ты же помнишь раньше. Просто не верится, если бы сам не видел. Не знаю, что еще писать, я надеюсь, вы будете довольны и этим строчкам. Рассказать я мог бы гораздо больше. Но лучше всего промолчать и терпеть.
Дорогие Анни и Курт, передайте привет лучшим друзьям, которые вблизи вас. Может быть, Хоппок еще там и другие. Теперь хочу закончить в надежде, что мы скоро увидимся здоровыми. Много вам приветов с далекого востока от ефрейтора Альфреда Родриха.
Может быть, у вас будет возможность мне скоро написать. Вкладываю вам авиамарку. У нашего отца завтра день рождения. Вы помните, ему исполняется 60 лет{106}.
10 января 43 г.
Моя дорогая Хильдегард!
Наступило время, когда ты снова услышишь обо мне. Я могу тебе послать сердечный привет. Настроение в эти мгновения хорошее. Тяжелые бои, которые здесь происходят, не дают возможности писать чаще. Твое последнее письмо я получил три недели тому назад. И будет отлично, если это мое письмо уйдет к тебе. Это совершенно понятно в последнее время.
Прошло 10 дней, и я продолжаю писать это письмо тебе. Сегодня 20 января. Я не мог дописать его раньше. Я даже не уверен, что вообще эта почта будет отправлена. Мы переживаем сейчас трудное время. Если ты следишь за хроникой вермахта, ты можешь это понять. Здесь стоят страшные морозы. Температура в последние 10 дней 20-30° холода. Мы надеемся, что зима продлится здесь не так долго, и военное счастье снова к нам повернется. На сегодня достаточно.
Сердечный привет! Вальтер{107}.
12.1.1943
Мои дорогие! Вначале много сердечных приветов. Как дела у вас обоих? Надеюсь, здоровы и бодры? Очень ли холодно у вас и много ли снега? У нас зима сносная, иной день очень холодно, а иной немножко теплее. Как сегодня — совсем холодно и ветер переменился. Снега не очень много, и пока мы можем сидеть в бункере, еще сносно. Позавчера и вчера было опять довольно круто, русский опять хотел изо всех сил прорваться, но, как обычно, он был отброшен с тяжелыми потерями. И сегодня еще здорово гремит. У нас опять были два раненых. Вообще, я пока здоров и бодр. С почтой дела плохи, юнкерсы и кондоры доставляют боеприпасы и пропитание, это же главное.
Письмо коротковато, но это опять знак всегдашних мыслей о вас обоих, мои дорогие. Приветствую вас еще раз сердечно, ваш отец.
Адресат: госпоже Марии Вайтценбек, Лоосдорф, Вестбан Нижний Дунай. Отправитель: Ханс Вайтценбек, п/п 3190212.1.1943
Дорогие Марта и Гильдегард!
Десять часов вечера, я сижу в своем бункере и думаю о вас, мои дорогие. Мои товарищи, их уже много здесь, большую часть из них отправили в пехоту, лежат и спят. Положение еще такое, как было. Русские сильно нападают. Пока удавалось их отбивать, но положение может и измениться. Конечно, надо держать голову высоко, и пока еще есть надежда, что положение улучшится. Те товарищи, которые воюют в пехоте, им гораздо труднее. Я пока здоров и бодр, еды пока достаточно, все сыты. Сегодня я 150 марок отправил на Гильдегард. Пока нет от вас почты и по авиа, у них там другие дела, чем отправлять почту, перевозят то, что здесь более необходимо.
Как вы поживаете, оставайтесь здоровыми. Обо мне не беспокойтесь, судьба все равно сыграет так, как хочет. Я буду писать каждый третий день, авиамарки у меня еще есть. Теперь, мои дорогие Марта и Гильдегард, много тысяч приветов и поцелуев от вашего папочки!
Фрау Марта Генштель, Блю Шпандау, 20. Отправитель Э. Генштель, п/п 28320Сталинград, 12.1.43
Моя дорогая мама, мой дорогой отец!
Написать нового нечего, так как обо всем, что здесь происходит, вы узнаете из сводок вермахта. Так что я приветствую вас сегодня этими строчками, и полный благодарности могу написать, что я на сегодняшний день чувствую себя нормально. Почту жду с нетерпением, но что здесь можно изменить. Для нас время тяжелое в любом отношении, описать это в письме вряд ли можно. Я надеюсь, мои дорогие, что вы еще здоровы и получили мои письма с 84 фотографиями[8]. Я также желаю от всего сердца, чтобы вы получали письма о моей радости. Думайте обо мне, как и я о вас. И если в этих тяжелых боях Бог оставит мне жизнь, тогда радость встречи не будет иметь границ. Я здесь солдат, и это должно быть всегда у вас перед глазами.
Я постоянно думаю о вас, мои дорогие родители, приветствую вас с горячим желанием о возвращении домой здоровым.
Ваш благодарный сын Эрих{108}.
Густав Хелленбрух Крефельд, Риттерштр., 273. Отправил обер-ефрейтор Эрих ХелленбрухВ поле, 13.1.1943
Дорогие родители!
После долгого ожидания получил, наконец, два пакетика с сахарином, сахаром и сухими фруктами. Меня очень порадовало как раз теперь получить это. Мое сердечное большое спасибо за это. Прошло, к сожалению, 14 дней после Рождества, но было также вкусно. Я еще ожидаю до сих пор посылочки из дома от моей жены и из Плауэна от тещи. Писем у меня уже давно нет, с 5.12.42 я без какой-либо почты. Надеюсь, что долго не будет так плохо, и вскоре что-то придет. Итак, как я уже сказал, это была радость, когда я смог получить вчера дважды доброе известие. Жаль, что сейчас нет больше марок, если появятся, я опять подумаю о вас. Как вы вообще получаете мои письма? Каждый второй день отправляю письмо на родину, если вы получаете какие-то, я рад. Еда тоже скверная, надеюсь, дадут когда-нибудь отпуск, тогда я, конечно, все нагоню. Как там дома настроение? Все ли в порядке? И у нас ничего нового, главное мы здоровыми вернемся домой. Этим письмо я, к сожалению, не мог прислать марок авиапочты, если они опять появятся, я напишу больше. Это плохо, когда нет письма в ответ, не знаешь, что и писать. На этом моя мудрость кончается. Еще раз спасибо за хорошие вещи.
Приветствую вас сердечно, ваш сын Иозеф{109}.
13.1.43
Дорогие родители! За долгое время у нас тут сегодня опять холодная ясная ночь. Чудесное звездное небо производит большое впечатление. В последние дни был часто неприятный туман: снег и метель определяли погоду. Нужно было целыми днями держать наготове лопату, чтобы расчищать вход. И поскольку бункеры все врыты в землю, часто бывает так, что утром от них видны только холмики.
Самое отвратительное — это ветер, который вновь все заносит. К счастью, уже середина января, и можно без преувеличения сказать, что по крайней мере половина зимы у нас уже позади. Но как мы должны радоваться, что не были подвергнуты такому страшному холоду как в прошлом году! А как проходит зима дома? Наверное, как обычно.
Как обстоят дела с мамиными зубами? Я все-таки надеюсь, что доктор Леман постепенно привел их в полный порядок. Ведь уже почти год, как мама начала заниматься ими. Это так безнадежно, что мы почти не получаем почты. Последнее письмо было в начале ноября. Сейчас такое же положение, как летом во время наступления. Единственная надежда, что и это опять вновь все изменится.
