– Погоди, – перебил меня Иван, – я, кажется, могу сообщить некую информацию, которая возможно тебя заинтересует.
Далее он рассказал, что за два года до смерти Виктора Юльевича Гессена, он второй раз навестил его уже в качестве отпрыска разрастающегося «клана Гессенов», с чем его поздравил новый родственник. Не отвлекаясь на иные детали этой встречи, он поведал мне, что А. И. Гессен прекрасно знал не только древний текст «Слова о полку Игореве», но с удовольствием читал наизусть некоторые «переводы» древнего памятника. Особенно он любил читать поэтический перевод советского поэта Н. Заболоцкого. Еще В. Ю. Гессен обратил внимание на такую деталь, что читал пушкинист «Слово» и его переводы в самом узком семейном кругу и никогда – на публике.
Не скрою, это сообщение буквально шокировало меня и дальнейшие поиски разрешения проблемы «А. И. Гессен и “Слово о полку Игореве”» пошли в совершенно ином направлении, о чем несколько ниже.
Наша случайная встреча с Иваном, первая после студенческих лет, но, к сожалению, она же и последняя… Обязательства друг перед другом о переписке и «перезвонке», как всегда бывает в таких случаях, быстро потонули в пучине жизненной рутины. Писать и говорить по телефону, по большому счету, было не о чем: пути у нас, конечно, были разными. Но вот в самом начале XXI века в моем кабинете раздался телефонный звонок из Томска. Звонил сын Ивана Савелий, в ту пору уже доцент Политехнического института, сообщил мне печальную весть о кончине своего отца. Из краткого телефонного разговора выяснилось, что его отец был одним из активных ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Работал в группе академика В. А. Легасова (1936–1988) – главного идеолога и разработчика парадигмы безопасной эксплуатации ядерных реакторов, получив при этом изрядную дозу облучения.
Странно, конечно, но при нашей встрече ни он, ни я ни словом не обмолвились об этой аварии, хотя оба и, получается, одновременно были ликвидаторами ее последствий. Наша встреча могла произойти еще тогда, летом 1986 года, но, видно, не судьба.
С благодарностью вспоминаю совет Ивана по поводу моей «коллекции» вырезок из газет и журналов периода 1958–1974 годов, к тому времени уже изрядно пожелтевших. Он советовал опубликовать эти этюды о Пушкине в виде отдельной книги, седьмой книги пушкиниста А. И. Гессена, о чем говорил в свое время главный редактор издательства «Наука». В память о моем большом друге, одном из «отпрысков» «клана Гессенов», спустя четверть с небольшим века, я следую его совету.
Книга состоит из двух частей. В первой из них автор на фоне своих трудов по созданию эпопеи о жизни и творчестве А. С. Пушкина, ненавязчиво, с большим тактом знакомит читателя с некоторыми эпизодами своей биографии. Если эти заметки дополнить сведениями из нынешней Википедии, то есть интернетовской энциклопедии, то биография «загадочного» пушкиниста будет выглядеть более понятной.
Арнольд Ильич Гессен родился 4(16) апреля 1878 года в уездном городке Короча Курской губернии (ныне Белгородская область). Он был первенцем в многодетной еврейской семье, переехавшей в Корочу из города Бирюч Воронежской губернии. Его отец Илья Александрович Гессен после окончания военной службы вышел в отставку и около 30 лет занимался типографским делом: в разное время имел свои типографии в Короче, Белгороде и Харькове. Так, 14 февраля 1887 г. Курский губернатор П. П. Косаговский подписал ему свидетельство на право открытия типографии в уездном городе Короче «с одним типографским ручным станком». В семье Ильи Александровича и Евдокии (Иды) Авраамовны было 9 детей. По признанию Арнольда, самые яркие воспоминания детства были связаны у него с книгами. Мальчиком он помогал отцу переплетать книги «в его крошечной мастерской» и «доморощенным способом сшивал растрепанные листы до отказа зачитанных книг и часто с иглой в руке застывал над страницами пушкинских сказок и стихотворений».
В 1898 году Арнольд (Аарон) окончил 15-й выпуск Корочанской Александровской мужской гимназии и в этом же году поступил в Петербургский университет на естественное отделение физико-математического факультета (впоследствии он закончил и юридический факультет) – так сказано в Википедии. Однако в своих мемуарах он говорит о себе как о студенте биологического отделения естественного факультета, с теплотой вспоминает профессора зоологии В. М. Шимкевича и профессора-гистолога А. С. Догеля, который читал студентам-первокурсникам вступительную лекцию, обронив при этом, что их «жизненный путь будет усеян не только розами, но на нем встретятся и шипы». Надолго запомнилась эта сентенция профессора, если спустя 80 лет он повторил ее в переиначенном виде: «Жизненный путь усеян не одними шипами, на нем встречаются и розы».
Первые «шипы» будущий пушкинист ощутил сразу же после окончания гимназии в 1895 году (?!): гимназию оканчивает в 17 лет, то есть три года прошло, прежде чем он смог поступить в университет. Почему? По очень простой причине – черта оседлости, для преодоления которой нужна мощная протекция, которую он, похоже, получил, благодаря хлопотам Иосифа Владимировича Гессена, который в это время занимал солидную должность в Министерстве юстиции. Хотя родство достаточно далекое (Арнольд и Иосиф были братьями в 4-м поколении), а их отцы (Илья и Саул) троюродными братьями, но клановая солидарность свою роль сыграла, и в 20 лет Арнольд становится студентом столичного университета. Студентом он был весьма беспокойным, о чем говорит следующий неприятный инцидент (Википедия, 2013 г.). 14 июня 1899 года начальник отделения при Санкт-Петербургском Градоначальнике по охранению общественной безопасности и порядка в столице под грифом «секретно» направил начальнику Курского губернского жандармского управления полковнику Логинову письмо, в котором сообщил, что «по распоряжению учебного начальства студент Санкт-Петербургского университета Аарон Ильич Гессен за участие в студенческих беспорядках, имевших место в С.-Петербурге в феврале и марте 1899 года, уволен из названного учебного заведения и как не петербургский уроженец удален из столицы. За выбытием Гессена из С.-Петербурга в г. Корочу Охранное отделение считает долгом уведомить об этом Ваше Высокоблагородие на предмет учреждения за названным лицом негласного надзора полиции». Однако в Короче А. Гессен находился недолго и в декабре 1899 г. был принят обратно в число студентов Санкт-Петербургского университета. То есть еще один «шип» пребольно уколол великовозрастного первокурсника, отправленного, похоже, навсегда за «черту оседлости». Но происходит чудо, и через полгода с небольшим опальный студент возвращается в свою «альма-матер». Какой кудесник совершил это чудо? Не иначе как четвероюродный брат Арнольда Иосиф Владимирович Гессен. Мало того, опальный студент, находящийся под негласным надзором полиции, не имея никакого опыта журналистской работы, одновременно «устраивается» репортером газеты «Россия». В октябре 1900 г. ему как начинающему репортеру было поручено дать отчет об открытии памятника А. С. Пушкину в Царском Селе. На это торжество приехал и 68-летний генерал-лейтенант Александр Александрович Пушкин – старший сын поэта. Освещение этого события стало первым литературным трудом Гессена о Пушкине. В 1906–1917 гг. он специальный корреспондент «Русского слова» и «Биржевых ведомостей» в Государственной Думе. В 1909 г. известный издатель И. Д. Сытин дал поручение молодому журналисту поехать в Константинополь, где в то время началась младотурецкая революция. Оттуда он направился в Египет, а затем в Иерусалим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
