Ольга до сих пор дружила с Женей и Никитой, так как они не забыли, что значит – Приключение. Они могли сколько угодно казаться деловыми людьми, сурово отчитывать подчиненных, прижимая к уху мобильный телефон, носить строгие костюмы и галстуки и заниматься такими прозаическими вещами, как карьера, недвижимость и устройство личной жизни. Но в глубине души они оставались мальчишками-авантюристами, теми самыми мальчишками, которые удирали из дома вечером, чтобы пройти в сумерках заброшенный пустырь, потому что нужно доказать свою храбрость. Мальчишками, которые делали деревянные шпаги из старых досок. Мальчишками, которые защищали своих друзей, что бы ни случилось.
Говорят, мальчишки вырастают. Некоторые – не до конца.
– Что, Оля, – усмехнулся Женька, лукаво щурясь, – один за всех и все за одного?
– А как иначе?
– Ты что предлагаешь? – спросил у нее Никита. – Самим возиться с этим чертовым чемоданом?
– Девушка у нас его не возьмет. А выкинуть в кусты – не вариант. Думаю, ты и сам это понимаешь.
Никита издал звук, больше всего напоминающий знаменитый скрежет зубовный, и повернулся к Коринн:
– Вы можете дать нам контакты этих людей? Мы попытаемся сами дозвониться и выяснить, чья это вещь. Адресов они не оставили?
– Только господин Канетт, – сказала девушка. – Он живет в Маньи-ан-Бессен, это недалеко, рядом с Байё.
– Живет неподалеку, а ночевал у вас в гостинице? – удивился Женька.
– Господин Канетт – писатель. Иногда ему нужна смена обстановки. Он наш постоянный клиент. – Коринн заколебалась. – Не знаю, имею ли я право...
– Милая, – произнес Никита проникновенно и ради пущей убедительности прижал ладонь к сердцу, – вы же понимаете, что мы не террористы, которые замыслили убить вашу местную знаменитость, не воры и не убийцы. Мы просто порядочные люди, которые нашли чемоданчик и очень хотят его вернуть. В нем нет ничего опасного. Жень, покажи.
Ильясов театральным жестом откинул крышку чемоданчика, и Коринн задумчиво посмотрела на пачку бумаг.
– Хорошо. – Она щелкнула «мышью», из принтера медленно полез листок. – Я дам вам телефоны и адрес. Оставьте, пожалуйста, свои контакты. Если кто-то заявит о пропаже чемодана, я вам позвоню.
– И предупредите следующую смену, – попросил Никита. – Если хозяин этих документов такой рассеянный, что не спохватился до сих пор, ему хватит смелости не вспоминать о своей утрате еще день-другой.
Коринн вежливо посмеялась, выдала им бумажку и проводила Малиновского заинтересованным взглядом.
6
– Я хотел изложить вам этот план в тот день, когда вы получили мое первое приглашение, но вы не появились. К счастью, эта задержка ничему не помешала, и вы услышите его сегодня. Присаживайтесь здесь, напротив меня, господин д’Артаньян! Вы дворянин слишком благородный, чтобы слушать меня стоя.
Солнышко поднялось уже высоко и припекало; Ольга ненадолго остановилась, запрокинула голову, чтобы посмотреть в нежное небо. На парковке у отеля пахло цветами, травами и еще чем-то деревенским. Так и кажется, будто проснулся утром в бабушкином доме и сейчас подадут завтрак.
Но вместо завтрака ее ждали двое мужчин – один ехидный, второй раздраженный.
– Приключение, – ворчал Никита, заводя мотор, – к черту такие приключения.
– О мой храбрый Атос, да вы обленились, – промурлыкала Ольга, пристегиваясь. – Впрочем, тебе-то зачем огорчаться? Сейчас высадим тебя у музея, а сами с Женькой...
Никита скривился:
– А если в провинции на вас нападут страшные и ужасные местные жители? Как вы будете отбиваться? У вас никакого деревенского опыта, несчастные бездачные люди.
– Птица говорун, – Ильясов был само ехидство, – отличается умом и сообразительностью.
– Это он так объясняет, что заговорит зубы любому французскому крестьянину с вилами, – перевела Ольга. – А потому, мой храбрый Атос, вы можете оставить вашего друга д’Артаньяна под присмотром господина Арамиса.
В детстве им не хватало Портоса для полного комплекта, но Портос так и не сыскался, а потому они однажды решили, что все они вместе и будут Портос. Если сложить троих, то по объему – самое то.
– В конце концов, сейчас не Средние века, – продолжала беззаботно рассуждать Ольга, втихаря наблюдая, как Никита еле сдерживает усмешку. У него всегда уголки губ подрагивали и брови смешно дергались, если он старался не рассмеяться. – Конечно, мы отправляемся в глухую деревню, далекую от цивилизации. Но ум и сообразительность птицы говоруна, а также красота и длинные ноги почти блондинки спасут нас от возможных опасностей. Если же нет, – Ольга картинно всхлипнула и изобразила, что промокает платочком глаза, – если же писатель окажется тайным маньяком, который расчленяет случайных путников в подвале, то, Малиновский, захорони потом наши хладные тела, поплачь как следует и отомсти за наши души!
– Ты говори, говори, – согласился Никита, – только скажи, куда сворачивать.
– Обратно на N13... Так вот. Допустим, писатель – вполне мирный старичок, но его соседи, узнав, что мы русские, могут пожелать отомстить за поражение в тыща восемьсот двенадцатом году. И посадят нас на кол. Конечно, выправка у нас только улучшится, как у полковника Петренко...
– Оля!
– ...Но это уже лучше, чем складывать тетрис из остатков наших хладных тел, которые ты извлечешь из подвала.
Женька не выдержал и захохотал, Никита ухмыльнулся.
– Лучше зачитай список явок и паролей.
– Это к Жене. Тут по-иностранному, я не понимаю. – Ольга передала распечатку назад. Ильясов похмыкал.
– Значит, так. Первая наша жертва... прошу прощения, возможный владелец – это господин Оливье Канетт, проживающий в Маньи-ан-Бессен, Гран Рю, четыре. И две дамы – Софи Ламарре и Ванесса Андрин. Адресов загадочные дамы не оставили, только телефоны. Которые, как нам известно, не отвечают.
– Оль, посмотри, как нам ехать в этот Маньи... как его там? Женька, а ты попробуй еще раз набрать этих троих – может, кто-то ответит.
– Есть, мой капитан! – Ольга зашуршала картой. – Значит, музей мы оставляем в сторонке?
– Может быть, потом. Совесть не позволяет бросить вас на растерзание целой деревне маньяков... Куда сейчас – направо или налево?
Они свернули с основного шоссе, не доезжая до Байё, и по D153 покатили через поля. Над уже зазолотившейся пшеницей, в которой буйно цвели маки и васильки, реяли хищные птицы, высматривавшие мышей. Другие поля зеленели, изредка мелькали тонкие линии высаженных деревьев, которые в народе называются лесополосами.
– Страшное дело, между прочим, – заметил Никита. – Через них танки не могли прорваться.
