Читаем без скачивания Оса - Эрик Рассел

Кажется, весть о кончине важного сотрудника СБ еще не достигла столицы: по крайней мере, Мур пока не заметил какого-либо проявления тревоги, например, в виде увеличения количества полицейских нарядов или появления молодцов с вызывающе оттопыренными задними карманами камуфляжных комбинезонов.

Не рискнув вновь подходить к бару — его могли запомнить по ночному визиту, — он повернулся лицом к расписанию поездов, следя боковым зрением за снующими мимо пассажирами. Не обнаружив и на этот раз ничего подозрительного, Мур смешался с толпой и покинул здание вокзала.

Несколько раз меняя номера маршрутов и направление своих перемещений по городу, Мур вновь оказался в своем неприглядном жилище. Закрыв дверь на замок, он со всеми возможными предосторожностями открыл заминированный чемодан и вынул из него портативную мини-типографию, размером не больше портативной пишущей машинки.

Немного поколдовав над клавиатурой, он приступил к изготовлению «подметных писем», используя в качестве бумаги официальные бланки СБ, похищенные накануне из письменного стола ее преждевременно почившего сотрудника. Чтобы не оставлять на бумаге отпечатков пальцев, Мур натянул тончайшие резиновые перчатки.

Незатейливое содержание гласило: «Майор Келан — первый среди многих. Ждите продолжения террористических актов. Всегалактическая Ассоциация Борцов за Справедливость (ВАБС)».

После того как внушительная стопка писем была готова, Мур открыл «позаимствованный» им в каком-то баре телефонный справочник и принялся за конверты, добросовестно изображая на них адреса редакций газет, видных правительственных чиновников, директоров фирм, полицейских властей и прочих деятелей, словно специально для шпионов выделенных среди простых смертных жирным курсивом.

К тому времени, как внушительная стопка писем была готова, наступил вечер, а поскольку перспектива ночных встреч с полицией совсем не прельщала Мура, он направился в ближайшее заведение перекусить перед сном, опуская в укрепленные на стенах домов почтовые ящики по нескольку посланий одновременно. Мур не знал, как происходит выемка писем и насколько точно агенты СБ смогут вычислить, из какого именно района города они были отправлены, но посчитал, что безопаснее поскорее избавиться от них, чем рисковать нарваться на обыск, развозя конверты в разные концы Пирта.

Постоянная перспектива в любой момент стать случайной жертвой облавы — на улице, в городском транспорте или в вагоне поезда — заставила Мура на следующий же день обратиться в бюро проката автовиклов, наличие которого он обнаружил все в том же телефонном справочнике.

Оформляя машину, Мур представился служащим Лесного Ведомства, которому — по долгу службы — предстояло совершать длительные инспекционные поездки по окрестностям Пирта. При этом он использовал документы на имя Шона Агви, указав адрес той гостиницы, где был зарегистрирован как постоялец.

Он понимал, что данные о получении им в пользование машины в недалеком будущем станут достоянием ищеек СБ, но надеялся к тому времени «обработать» пригороды столицы. А там, решил Мур, возникнет еще какая-нибудь идея. В данный же момент действия официального лица, имеющего какое-то отношение к лесу, не вызовут среди деревенских жителей никаких подозрений.

Несколько дней подряд Мур колесил по окрестным деревням и поселкам, внося смуту в умы далеких от городской жизни селян посланиями некой загадочной ВАБС. Поскольку тексты листовок были крайне примитивными, а содержание касалось животрепещущей темы о росте дороговизны и налоговом бремени, Мур полагал, что и здесь они должны найти отклик. Скрытность действий «осы» невольно обеспечивали сами жители, сбегавшиеся поглазеть не столько на заезжего чиновника, сколько на его машину.

Однако пришло время, когда все листовки кончились — кончилась и активная деятельность агента, призванного заставить власти заниматься внутренними проблемами, связанными с внедрением в общество «осы». Так планировал Вульф. На это рассчитывал Мур. Но на деле абсолютно ничего не происходило! Молчание прессы, так радовавшее Мура в начале деятельности, теперь вызывало чувство собственного бессилия, а убийство майора — пусть и отъявленного мерзавца — представлялось ничем не обоснованным актом насилия.

К кажущейся бессмысленности пребывания в чуждом для него мире добавились еще мучительные угрызения совести. И дело касалось даже не того, что вся его миссия потерпела жесточайший крах: Мур страдал от того, что впервые убил подобное себе живое существо. Если бы это случилось на поле боя, в пылу сражения, то не представлялось бы ему настолько страшным. Мур старался внушить себе, что и здесь он воин, направленный в глубокий тыл врага, ежесекундно рискующий погибнуть, но вид мирного города, а главное, отсутствие противодействия, лишали его собранности и искажали реальность.

Неожиданно его стало терзать одиночество. Он прекрасно понимал, что успешная деятельность «осы» как раз и заключается в том, что лазутчику приходится рассчитывать только на себя. Это, конечно, усугубляло трудности, но зато и исключало предательство. Однако с каждым днем становилось все труднее и труднее преодолевать жажду общения с единомышленниками, с товарищами по общему делу. Неудержимо хотелось просто поговорить с кем-нибудь по душам.

Внезапно Мур понял, что душевный кризис, охвативший его, в сущности не что иное, как искус: одолеешь себя — выживешь, а иначе… С его глаз словно спала пелена: скорее всего, враги и рассчитывали на подобную реакцию — сорвется, мол, и сам себя выдаст. А вдруг и теперь уже слишком поздно? Мур задумался, что же помогло ему преодолеть психический ступор? И понял: это было острое чувство опасности!

Он вспомнил, как инструктор-психолог делал особый упор на обострение «шестого чувства» в условиях повышенной опасности. Он приводил много примеров, свидетельствовавших о чудесах интуиции, делавших неуловимыми тех людей, за кем охотилась полиция всех континентов. Он указывал, что только интуиция спасает слабых существ животного мира от гибели в когтях более сильных хищников. Он призывал прислушиваться к внутреннему голосу, основой которого как раз и является животный страх перед физическим уничтожением.

Мур вспомнил, что, выбирая себе дом для жилья, обратил внимание на ветхое сооружение неподалеку, давно нуждающееся не только в ремонте, но и в примитивных подпорках. Там обитал уж совсем нищий контингент городского дна, для которого главное — крыша над головой. Но некоторые квартиры даже эти бедолаги обходили стороной, опасаясь, что в один прекрасный день их накроет рухнувший потолок.

Именно в одной из таких квартир и решил немедленно укрыться Мур: во-первых, проверить силу собственной интуиции, а во-вторых, посмотреть, как будут развиваться дальнейшие события. Во всяком случае, он слишком долго просидел на одном месте, и уже одно это становилось опасным.

Сложив свой нехитрый скарб во внешнее отделение взрывоопасного чемодана, он незаметно покинул дом и кружным путем добрался до облюбованной развалины. К счастью, в дневные часы обитатели этой дыры обычно промышляли в центре города, так что никто не обратил внимания на непривычный для местных аборигенов багаж странного постояльца.

Устроившись возле грязного окна, выходившего на его прежнее жилище, Мур приготовился к длительному ожиданию. Незадолго до полуночи обычно тихую улицу наполнил рев машин, и отряды полицейских, усиленные воинскими подразделениями, принялись прочесывать дома — один за другим. Не дожидаясь, пока настанет очередь и ветхой ночлежки, удовлетворенный Мур покинул ее, выйдя проходными дворами на параллельную улицу.

Только сняв номер в невзрачной гостинице неподалеку от вокзала, Мур получил возможность обдумать происшедшее. В том, что интуиция не подвела, сомневаться не приходилось, а вот почему проявился повышенный интерес к невзрачному кварталу — в этом стоило разобраться. После некоторого размышления Джеймс пришел к выводу, что, по-видимому, служба СБ докопалась, откуда были посланы письма, отпечатанные на ее бланках. Однако и полиция, и агенты СБ, по-видимому, не связывали это событие ни с Шоном Агви, ни тем более с Гасом Хири — иначе бы не стали проводить поголовные обыски, а заявились бы прямо к нему. Так или иначе, что-то наконец стало происходить, и Мур почувствовал, как близкая опасность заставила быстрее биться его истерзанное от безделья сердце.

Наутро Мур отыскал новое жилье — маленькую комнатенку на верхнем этаже обшарпанного дома, битком набитого постоянно меняющимися обитателями. На этот раз он выбрал район, отличающийся явно криминальным уклоном: местное население пользовалось настолько скверной репутацией, что даже полиция не рисковала слишком часто заглядывать в лабиринт узких улочек. Привилегию здесь обеспечивали деньги, а закон диктовала сила.