Читаем без скачивания Дети острова Таршиш - Эхуд Токатли

К вечеру из окон нового дома они любовались водами лагуны. В свете заходящего солнца переливались волны.

— Я все думаю о том самолете,— задумчиво произнес Дани.— Я чувствую, что они нас ищут.

— Я тоже,— сказал Шалом.— В конце концов они нас найдут, мы вернемся домой. Я в этом уверен. А-Шем нам поможет.

Рон оглядел их маленькое жилище и улыбнулся:

— Но пока мы не вернулись домой, будем радоваться нашему великолепному дому здесь.

С наступлением ночи вышла луна и осветила серебристым светом затерянный в океане остров Таршиша. Семеро его детей спали в доме, спрятавшемся в ветвях деревьев, лелея надежду на все хорошее, что может принести завтрашний день.

Часть вторая.

Осень

14. Тайна Шалома

— Помогите! — раздался громкий крик.— Помогите! Тону!

Шалом барахтался в ручье, беспорядочно размахивая щуплыми руками. Его темноволосая голова то скрывалась под водой, то вновь появлялась. Течением унесло его на самую середину глубокой стремнины.

Кругом не было ни души. К обоим берегам подступал глухой лес. Шалом пытался сопротивляться, но течение было сильнее. Его тащило все дальше, и он снова закричал.

Неподалеку от ручья, за зарослями бамбука Дани собирал на обед бананы. Бросившись на крики Шалома прямо сквозь заросли, он вскоре увидел, в какую беду попал тот.

Дани не колебался ни секунды.

— Держись, Шалом! — прокричал он и нырнул в ледяную воду. Подплыв к Шалому, Дани перевернул его на спину, поддержал снизу и крепко обхватил обеими руками. Теперь можно напрячься и плыть на спине, осторожно поддерживая Шалома.

— Мы уже у берега,— успокаивал друга Дани, делая энергичные толчки всем своим мускулистым телом.— Через минуту будем на суше.

Наконец, он вытащил Шалома из воды и бережно уложил на песок. Мальчик едва дышал, его лицо было бледным, все тело дрожало. Дани надавил ему на живот, чтобы проверить, не попала ли вода в легкие.

— Хорошо, что ты не наглотался воды,— улыбнулся Дани.— Дыши глубже. Сейчас все пройдет.

Постепенно Шалом приходил в себя. Дани сидел рядом.

— А где твои очки? — спросил он.

— В кармане рубашки,— ответил Шалом слабым голосом. Я оставил ее около озера.

— У озера? — удивился Дани.— А как ты попал сюда?

— Меня принесло течением,— смущенно сказал Шалом.

— Как это принесло течением? — недоуменно поднял брови Дани.— Ты что, плавать не умеешь?

Шалом покачал головой. Дани посмотрел на друга и улыбнулся:

— И как тебе удалось до сих пор держать это в тайне? Шалом промолчал.

— Ты бы раньше сказал, я бы давно научил тебя плавать,— упрекнул его Дани.

— Дани...,— проговорил Шалом, запинаясь,— обещай, что ты не расскажешь ребятам. Все будут надо мной смеяться, если узнают, что я чуть не утонул в маленьком ручье.

— Ну, положим, ручей не такой уж и маленький,— ответил Дани, положив руку на плечо Шалома.— Здесь много опасных мест. Тебе нечего стыдиться. И к тому же, я не собираюсь никому ничего говорить. Меня не надо просить об этом.

Шалом благодарно посмотрел на Дани. Тот немного помолчал, а потом с любопытством спросил:

— А разве отец никогда не учил тебя плавать? Я помню, мой отец говорил, что одна из мицвот, которую должен исполнить отец, это научить сына плавать.

Шалом опустил голову и почти прошептал:

— Когда я был маленьким, отец привел меня на пляж, чтобы научить плавать. Но волны мне показались такими огромными, что я испугался. Я никогда не забуду этого позора... Глупым был. Я убежал с пляжа домой, но заблудился... Шел почти два часа, пока не пришел к дому тети. Она позвонила маме, и та забрала меня домой.

Шалом остановился, чтобы посмотреть, какое впечатление производит его рассказ на Дани. Не увидев на лице друга и тени насмешки, он тихо продолжил:

— С тех пор я очень боюсь моря. Все пытались уговорить меня научиться плавать, но мне страшно даже подходить к воде...

Дани молча смотрел на Шалома. Затем выпрямился и сказал:

— Все это такая ерунда! Я научу тебя плавать, Шалом! Давай побудем здесь, пока не высохнет одежда, чтобы никто не обнаружил нашей тайны, ладно?

Шалом посмотрел Дани в глаза и кивнул, улыбнувшись одними губами. Они уселись на берегу ручья, разложив одежду под горячим солнцем.

Когда мальчики вернулись в лагерь, все уже сидели за обедом.

— Где вы пропадали? — воскликнул Шмиль.— Мы искали вас целых полчаса.

— У нас был важный разговор,— ответил Дани, подмигивая Шалому.

— Мы так беспокоились,— сказал Рон.

— А поесть вы нам что-нибудь оставили? — рассмеялся Дани.— Я готов съесть даже саму тарелку!

Рон укоризненно покачал головой и подал Дани и Шалому их тарелки, изготовленные из скорлупы кокосового ореха.

— Берите еду сами. Я не собираюсь прерывать свой обед из-за всяких опаздывающих.

Дани засмеялся и налил себе суп из большой кастрюли.

Мальчики ели, усевшись вокруг большой каменной плиты. Это уже стало обычаем. Прошло три месяца, как они высадились на берег острова Таршиш. Несмотря на все трудности, на тоску по дому, ребята даже не заметили, как создали на затерянном в океане острове настоящую еврейскую общину.

* * *

— Мистер Леви! — позвал капитан.— Вас к телефону!

Отец Дани и маленького Нафтали поспешил в капитанскую рубку. С тех пор, как он отправился в море на маленьком катере с командой спасателей, он ни разу не покинул палубу. На борту кроме него было четыре матроса, врач и вечно улыбающийся, добродушный капитан.

— Минутку,— сказал капитан в трубку,— он уже идет. Господин Леви взял трубку радиотелефона. Звонили из Израиля. Родители семерых пропавших детей связывались со спасательной командой через каждые два дня, и отец Дани передавал им подробности поисков. Все эти недели крошечное суденышко прочесывало океан. Каждый попадавшийся им на пути остров они осматривали самым тщательным образом.

— Пока никаких новостей,— сказал он в трубку.— Мы надеемся добраться еще до одной группы островов в ближайшие дни: Обыщем там каждый клочок суши. Это займет несколько недель, если не больше. А дока будем молиться, чтобы наши дети были живы и здоровы. Положив трубку, он сел рядом с капитаном и глубоко вздохнул.

— Ну не надо так расстраиваться, мистер Леви! Давайте выйдем на палубу и выпьем по чашке чаю. Вы сегодня еще не притрагивались к воде. Это вредит здоровью, мой друг. В таком климате надо побольше пить!

Мужчины сели на палубе около надраенных до блеска поручней. Капитан налили чай из старомодного чайника и откинулся в кресле.

— Вы должны понять море,— сказал капитан, глядя на горизонт.— Я плаваю в этих местах уже тридцать лет и немного знаю нрав океана. Море, мой друг, похоже на нас самих. У него бывает свое настроение. Иногда оно сердится, а иногда дружелюбное и ласковое.

Отец Дани посмотрел на капитана и улыбнулся. Старый моряк был ему очень симпатичен. Он все время старался отвлечь расстроенного отца от грустных мыслей приятной и непринужденной беседой. Благодушие капитана гнездилось даже в морщинках на его загорелом лице. Он сдвинул на затылок видавшую виды фуражку и отхлебнул чай. Гладя седеющую бороду, он заметил:

— Поверьте мне, мистер Леви, те, кто не знает моря, считают, что невозможно найти потерявшихся здесь людей. Но я говорю, что можно! Я. могу рассказать вам не одну историю о людях, которые были найдены живыми и здоровыми спустя много времени после кораблекрушения.

— Я с удовольствием послушаю,— сказал отец Дани.— Мне очень нужна надежда, особенно сейчас.

Капитан сочувственно хмыкнул и налил по второй чашке. Они долго сидели на палубе и разговаривали. Капитан отправился к себе в рубку, а перед отцом Дани забрезжил лучик надежда. Он снова был уверен: с помощью А-Шема им удастся найти детей и благополучно доставить их на родину.

15. Тревога

Ночь была особенно темной и тихой. Только узкий серебряный серп луны освещал темное небо над Таршишом. На берегу бухты потрескивал костер. Шмиль жался к нему, аккуратно подкладывая сучья, чтобы не погас до утра их единственный ночной сигнал. Сегодня была его очередь дежурить. В свете костра рыжие волосы мальчика казались огненными. Он задумчиво смотрел на пляшущие языки пламени, вспоминая, как любил играть дома со своими маленькими племянниками. Теперь каникулы, и они, наверное, проведут их возле моря, думал Шмиль. Как назло, именно море и отделяло их сейчас от дядюшки, который томится на далеком Таршише. Вдруг Шмиль выпрямился и тревожно прислушался. Что-то двигалось по лесу.

— Дани! — позвал Шмиль шепотом,— это ты?

Ответа не было. Шмиль напряженно всматривался в темноту. Теперь он точно видел: кусты, растущие неподалеку от их дома, как-то странно шевелились.

— Кто там? — спросил Шмиль резким голосом.— Хватит вам дурачиться!

Но никакого ответа не было. Шмиль встал и рсторожно направился к кустам. И вдруг жуткий, леденящий душу звук пронесся над лагерем. Кусты затрещали, Шмиль в испуге отступил. Нет, это не был кто-либо из ребят. Голос принадлежал какому-то зверю!