Когда все закончилось, ему не хотелось спать, как это было всегда. Он знал, что девушки этого не любят. И чтобы не засыпать, он часто выходил на балкон и много курил, а потом все начиналось сначала. И, в конце концов, он уходил на рассвете, чтобы хоть немного поспать дома.
А сейчас спать совсем не хотелось. И курить тоже не хотелось. Хотелось с ней говорить. Говорить о многом, о важном и о пустом. О чем угодно, лишь бы говорить.
- Уль, - позвал он ее.
- У-у, - отозвалась она где-то в районе его уха.
- Уль, ты что спишь? - он искренне удивился. Она ведь должна была его теребить, чтобы он не заснул. Они все всегда так делают!
- А что я, по-твоему, должна сейчас делать? – промурлыкала она и потерлась носом о его колючую щеку.
- Уль, ты не должна спать!
- Почему?
- Девушки ведь не любят, когда парни засыпают после…
- В таком случае, можешь считать меня парнем… - хихикнула она и устроилась поудобнее у него на плече.
- Уль!
- Ну, что? – она оторвала голову от его плеча и, опершись рукой о его грудь, внимательно посмотрела ему в глаза, хотя в темноте можно было разглядеть только очертания его лица.
- Давай поговорим? – он почти умолял ее.
- Мартин, ты что, сбрендил? Ночь на дворе, я спать хочу, - она не видела его настроения, не видела его довольной улыбки и веселых глаз. Она не могла и не хотела его сейчас понимать. Она не верила ни ему, ни себе. Особенно себе. Она хотела только успокоиться и заснуть.
Не было у нее сейчас никакого возвышенного настроения. Точнее не было абсолютно ничего. Совсем ничего. Пустота. И ничего больше.
Ей не хотелось к нему прижиматься, как к родному и единственному человеку. Ей не хотелось, чтобы он прижимался к ней. Вернее ей было все равно, будет он к ней прижиматься или нет. Оставалось только полное безразличие ко всему. Она знала только то, что сейчас ей как никогда хорошо и спокойно, и больше ничего не нужно.
И все.
Действительно все.
И она отвернулась от него.
- Тебе что, не понравилось?
- Ты дурак? Или прикидываешься? – она резко поднялась и посмотрела на него. Она была возмущена, - Вроде бы уже взрослый мальчик, а ведешь себя, как ребенок! Давай спи! Ты разве не устал?
Она снова отвернулась, а он обиделся, и она это поняла.
- Не обижайся, пожалуйста… - промурлыкала Уля, но говорить о том, что она не могла дать ему больше, чем уже было, не стала.
Она боялась. Боялась самой себя. Еще не известно, кем она проснется завтра, Ульяной или Улитой. И не известно, кто был сейчас, и кто испытывал безумное наслаждение несколько минут назад. Тогда о чем может идти речь? О каком «завтра», если у нее нет и «сегодня».
«В былом не знали мы добра, не видим в предстоящем. А этот час в руках у нас, владей же настоящим!» - вспомнила она слова великого философа. Как бы она хотела сейчас владеть настоящим, но не могла. Раньше у нее была четкая отлаженная система. А теперь ее не стало. Теперь она не знала, что происходит, и как на это реагировать.
Она открыла глаза, и посмотрела на него.
Он спал. Так спокойно и сладко. Его чуть пухлые губы были слегка приоткрыты. Словно дотронувшись до них взглядом, она облизнула свои, еще помнящие его прикосновения, и даже смутилась и ненадолго опустила взгляд. И так приятно было на него смотреть. На то, как он дышит, как равномерно вздымается его грудь при этом. И так захотелось снова прижаться к нему и поцеловать, но она не могла.
Было приятно вот так просто лежать рядом с ним, ощущать тепло его тела и вспоминать прошедшую ночь, и то безумство, которое было между ними. Она вспомнила и то, как его обидела. Но она знала, что поступила правильно. И, значит, ночью с ним была Улита, а теперь вернулась Ульяна. А Ульяна не может ответить на его чувства. Ульяна не предпринимает необдуманных поступков. И у Ульяны с Мартином ничего не было.
Поэтому между ними больше ничего и не будет. Это она так решила. И ее решение не обсуждается.
Она встала, приняла душ и оделась. И теперь волосы уже не пахли его туалетной водой. И значит, больше ничего не напоминает о вчерашнем событии. Она себе больше ничего не оставила.
Она заглянула в комнату Настены. Та спала сном младенца, и Ульяна улыбнулась. Она еще чуть приоткрыла окно, чтобы проветрить комнату, и спустилась на первый этаж.
На кухне уже вовсю хозяйничал Мартин.
Его волосы были взъерошены, и на нем были только джинсы, и это снова напомнило Уле прошедшую ночь. И хотя она была незабываемой, она не должна ее вспоминать никогда. Ведь они друзья, и ничего большего у них быть не может. И то, что она себе ничего не оставила, не значит, что и у него ничего не осталось. У него все осталось во всей полноте, и он всегда будет об этом напоминать.
- С добрым утром! – сказал он, повернувшись к ней. Он не мог на нее долго обижаться.
Он был бодрым и веселым. У него было хорошее настроение. Он надеялся, что теперь все изменится. Что это ее странное поведение ночью, было всего лишь от усталости, и что это ничего не значит.
- С добрым утром, - повторила она без каких-либо эмоций.
Ничего не изменится.
Ее взгляд был абсолютно пустым и ничего не значащим, и он ее понял. Он понял ее еще ночью, когда она заснула и, значит, не только от усталости. Он все ворочался и думал. Думал, почему она стала так холодна к нему. И ведь она сама его потянула за собой. Остановись она сама, он бы не продолжил, но это была ее инициатива. А теперь она делает вид, что ничего не было. Но ведь это было, да еще и как! И он не может вот так просто согласиться с ней. Он не сдастся без боя. Он не оставит все так, как есть, как она сама решила. Это и его жизнь тоже. И если она хочет вот так все бросить, то он, по крайней мере, должен знать почему!
- Завтракать будешь? – спросил он, как ни в чем не бывало.
- Буду, - так же равнодушно ответила Уля.
- И ты не спросишь, что у нас на завтрак?
- Нет.
- Ты хотела меня обидеть? – он не выдержал и вышел из себя, бросил кухонную лопатку в раковину, и она загремела, нарушая нежную утреннюю тишину. Ее безразличие ко всему его взбесило.
- Нет.
- Но у тебя это получилось!
- Извини... – все так же без эмоций ответила Уля.
Он повернулся к ней лицом и вздохнул.
- Уля, не надо делать вид, что ничего не было!
- Я не хотела этого…
- Может, ты еще скажешь, что я тебя оскорбил? – он был возмущен до глубины души, - Я не верю тебе! Не верю ни единому твоему слову. Да что говорить! Не твоя ли рука привела меня в твою комнату? Не ты ли меня целовала? Ульяна, опомнись! От чего ты бежишь?
- Если бегу, значит, есть от чего…
- А что это у вас здесь происходит?
