недавнего времени считалось, что это различие обусловлено предпочтениями, развившимися в ходе эволюции, а не выработанными в результате научения. Лазоревки питаются преимущественно на тонких верхних веточках деревьев, склевывая почки, личинок и летающих насекомых, тогда как большие синицы поедают более крупную беспозвоночную живность и в основном кормятся на земле или стволе и толстых нижних ветвях. Как и многие другие пернатые, эти птицы добывают корм смешанными, многовидовыми группами, поскольку многочисленность обеспечивает более эффективную защиту от хищников, а объединение особей упомянутых видов удачно еще и потому, что свободно от пищевой конкуренции.
Слагсвольду и Вибе удалось количественно охарактеризовать последствия выращивания птиц приемными родителями, принадлежащими к другому виду, в естественной для них по всем остальным параметрам среде. Метод «перекрестное воспитание» послужил отличной иллюстрацией воздействия раннего научения на самые разные повадки{183}. Лазоревки, выращенные большими синицами, перенимали их пищевые привычки, и наоборот. Высота, на которой кормились подросшие птенцы, а также тип и размер добычи смещались в результате социального научения в сторону предпочитаемых приемными родителями. Иногда большие синицы даже пытались добывать корм, свешиваясь с ветки вниз головой, как вырастившие их лазоревки, хотя каждый раз при этом падали! Аналогичный сдвиг в сторону пристрастий приемных родителей отмечался и в выборе места для устройства гнезда{184}, брачного партнера{185}, вариациях трелей{186} и тревожных сигналов{187}. Эти птицы усваивали огромную часть своего видоспецифичного поведенческого репертуара путем социального научения.
Данные множества других исследований подтверждают, что путем социального научения перенимаются самые разные поведенческие модели. У дельфинов есть традиция добычи корма с использованием морской губки, с помощью которой они ворошат слой придонных отложений, вспугивая спрятавшихся в нем рыб{188}. Свои традиции охоты на тюленей существуют у косаток – например, смывать ластоногих со льдины огромной волной, которую они поднимают, кидаясь к льдине всей стаей{189}. Рыба под названием брызгун, умеющая эффектно сбивать летящих насекомых, метко выстреливая изо рта струйкой воды, учится этому приему, наблюдая за сородичами{190}. Таких разных животных, как сурикаты и пчелы, роднят популяционно-специфичные привычки, касающиеся ночлега, – какие-то группы встают спозаранку, какие-то поднимаются поздно, и такие традиции нельзя объяснить экологическими различиями{191}. Даже у кур отмечались кровожадные каннибальские повадки, усвоенные путем социального научения{192}. Как было установлено в ходе экспериментального исследования, наблюдения кур за другими птицами, питающимися кровью, оказалось достаточно, чтобы пробудить у этих домашних птиц склонность к поеданию представителей своего рода. В животном царстве каннибализм широко распространен как в диких популяциях, так и на птицефабриках – там он представляет серьезную проблему для содержания животных, поэтому выяснение его предпосылок имеет важное экономическое значение{193}.
Великолепной иллюстрацией повсеместного влияния социального научения в природе выступает копирование чужих решений при выборе брачного партнера, когда животные руководствуются в своих предпочтениях брачными решениями других особей того же пола. Эта форма подражания распространена очень широко, ее примеры мы находим у насекомых{194}, рыб{195}, птиц{196} и млекопитающих{197}, включая человека{198}. О том, что крупный мозг для подражания совершенно не обязателен, как нельзя более наглядно свидетельствует склонность крошечных самок дрозофилы выбирать тех же самцов, которых уже выбирали для спаривания другие самки{199}.
При этом выбор брачного партнера не ограничивается только теми примерами, где особи непосредственно наблюдают за ухаживаниями или спариванием других. В брачном выборе существуют и косвенные сигналы, оказывающие такое же воздействие, как незаметные послания, оставляемые крысами с помощью отходов своей жизнедеятельности. У рыб многих видов самцы строят гнезда, среди которых самки затем выбирают то, в которое будут метать икру. Обычно в своем решении самки руководствуются оценкой качеств самца, но у некоторых видов выбор больше зависит от свойств гнезда. У ряда рыб, например, на выбор гнезда влияет количество уже имеющейся в нем икры – чем больше икры, тем чаще его будут выбирать{200}. Гора икры в гнезде подсказывает самке, что его владельца выбрало уже немало ее товарок, а значит, он отличный производитель. Обеспечить предельное количество икры в гнезде настолько принципиально для привлечения самок, что самцы некоторых видов идут даже на воровство икры из чужих гнезд для повышения своих шансов{201}. Эволюционные биологи привыкли считать, что самцы у животных всеми силами стараются не допустить «адюльтера», в результате которого им придется растить потомство другого самца. При этом самцы рыб пользуются «адюльтером» как способом манипулирования самками и увеличения собственного репродуктивного успеха.
Самый, пожалуй, тщательно изученный пример подражания при выборе полового партнера относится к гуппи{202} – небольшой южноамериканской тропической рыбке, столь популярной у аквариумистов. Биолог Ли Дугаткин из Луисвиллского университета провел серию экспериментов, в которых двух самцов гуппи разводили по противоположным секциям аквариума, отделенным от центральной части прозрачными перегородками, и к одному подсаживали демонстрационную самку, создавая тем самым впечатление, что она выбрала его в качестве партнера{203}. В центральную часть тем временем запускали подопытную самку, чтобы она могла понаблюдать за обоими самцами. После этого демонстрационную самку убирали, перегородки снимали, а подопытную рыбку отпускали плавать по всему пространству аквариума, позволяя обоим самцам за ней ухаживать. Как показал эксперимент, подопытные самки значительно больше времени проводили рядом с самцом, к которому до этого подсаживали демонстрационную самку, то есть на их выбор брачного партнера явно повлиял увиденный чужой выбор. Как и у крыс, считывающих сигналы с дыхания товарок, воздействие подражания на выбор партнера оказывалось достаточно сильным, чтобы перечеркнуть прежние предпочтения{204}. У наблюдавших за своими товарками самок гуппи зачастую равнодушие к самцам, выбранным другими самками, сменялось внезапным интересом.
К подражанию при выборе партнера{205} склонна и другая тропическая рыбка – пецилия мексиканская{206}. Однако у пецилий в подражании участвуют и самцы – они тоже предпочитают самок, популярных у других. Любопытно, что у рыб данного вида склонность к подражанию формирует в ходе естественного отбора стратегию обманного поведения, к которой прибегают самцы, чтобы уменьшить конкуренцию. Когда за их ухаживаниями наблюдают соперники, самцы пецилий начинают увиваться за менее популярной из двух самок, чтобы хитростью заставить наблюдателя выбрать менее привлекательную партнершу!{207} Надо отметить, что в животном царстве (за исключением человека) поведение самцов пецилии мексиканской – единственный известный пример намеренного обмана с целью помешать социальному научению. В принципе, одно из основных слабых мест стратегии подражания заключается в том, что объект копирования может быть вовсе не заинтересован предоставлять подражателю верные сведения. Почему же, несмотря на это, социальное научение у животных остается в целом честным – вопрос, к которому мы вернемся в следующих главах.
Важная роль социального научения подтверждается и в иных, помимо добычи пищи и выбора полового партнера, видах деятельности. Как уже упоминалось выше, многие самцы певчих птиц, согласно обширным экспериментальным данным, перенимают свои трели у отцов или, гораздо чаще, у взрослых самцов-соседей, в результате чего во многих случаях образуются местные варианты песенной традиции, называемые диалектами{208}. Недавние исследования указывают на существование вокальных традиций и у многих млекопитающих, в частности у китов и дельфинов{209}. Многие из этих исследований были посвящены бутылконосым дельфинам{210}, косаткам{211} и горбатым китам{212}. Например, все самцы одной из популяций горбатых китов исполняют песню, которая постепенно меняется на протяжении брачного сезона, – генетическими изменениями такую быструю трансформацию объяснить не удастся{213}. Значит, горбатые киты, судя по всему, усваивают свои песни путем социального научения, а затем постоянно вносимые модификации распространяются от кита к киту по всему океану. Надо сказать, что песни горбатых китов Тихого, Атлантического и Индийского океанов заметно отличаются, но иногда можно наблюдать, как эти мелодии, каждая из которых характерна для отдельного региона, претерпевают кардинальные изменения. Так, в 1996 г. в Тихом океане, у восточного побережья Австралии, у двух горбатых китов была зафиксирована новая песня, не похожая на преобладающую у остальных 80 горбатых китов этой местности. Год спустя новый мотив исполняли
