Некоторое время они молчали. Дубстер откладывал в сторону визитные карточки, кредитки, какие-то чеки.
– А ты, значит, никогда этим не занимался? Никого не опускал? – спросила Ридси.
– Не-а. Мне всегда баб хватало. Письма писали, на свидания приходили. В остальное время самоконтроль – первое дело.
Не очень понятно было, серьезно он говорит, или саркастически. Раскрыв один из компартментов кошелька, он вытряхнул на землю несколько крупных купюр.
– Мало, – посетовал он обыденным тоном. – Я думал, он больше с собой носит. Сколько нынче стоит паспорт?
– Смотря какой, – рассудительно откликнулась Ридски, удовлетворенная тем, что Дубстер поддерживает разговор. Оно так спокойнее. – Если африканской страны, то не очень дорого. А за Содружество и Штаты дерут раз в пять больше.
– Значит, – заключил Дубстер, – придется сходить на дело какое-нибудь.
– Почему у меня магазин пустой? – спросила Ридси, стараясь, чтобы голос звучал сварливо.
Дубстер улыбнулся, не глядя на нее.
– Был почти полный. Теперь пустой, – повторила она.
– Что ж ты меня, за дурака, что ли, держишь?
– Ты вытащил патроны? Когда ты успел?
Дубстер посмотрел на нее и сделал многозначительные глаза. Ридси насупилась. Подумала и улыбнулась, показывая мелкие зубы.
– Старое вспомнил, – объяснил он, рассматривая кредитку. – В свое время я начинал карманником. Ловкие пальцы. – Он поводил пальцами перед лицом. – Если бы мои родители были богатые, я бы стал пианистом или фокусником. Говорят, пианисты неплохо зарабатывают … Так … Ботинки яйцеголового. Мне явно не подойдут. Но пиджак как раз. Узковат, но по длине сойдет. Майку оставляю. Сверху пиджак. Буду делать вид, что я немецкий турист. Ты по-немецки говоришь?
– Нет.
– Жаль. Ладно. Нам с тобой нужно согреться, чтоб к утру насморка не было. Можно было бы, конечно, попытаться идти прямо сейчас, но в такой темени, под дождем, обязательно заплутаем. Выступим, как светать начнет. Иди сюда.
***
В семь часов утра двое заспанных инспекторов ООН прибыли в Центр Подготовки. В приемнике уполномоченный включил планшет. Ему показали удостоверения. Он кивнул. Инспекторы сунули удостоверения во внутренние карманы пиджаков. Уполномоченный спросил:
– Фамилия?
Инспекторы переглянулись удивленно.
– У вас есть наши фамилии.
– Я всего лишь выполняю свою работу. Фамилии ваши сложные, произнести их трудно, запомнить невозможно. Говорите фамилии. По буквам. Вот вы сперва.
Указательным пальцем он показал на живот рыжего инспектора. Рыжий инспектор посмотрел надменно на палец.
– Пиздыкин, – сказал он сердитым голосом.
– По буквам.
– Пи, ай, зет, ди, уай, кей, ай, эн.
– Сложная фамилия. Русская?
– Украинская.
– Вы – украинцы?
– Нет, мы русские. Но фамилия украинская.
– Слишком сложно для меня. А ваша фамилия? – он посмотрел на чернявого.
– Жопский, – сказал чернявый, не менее сердито, чем рыжий.
– По буквам.
– Зет, эйч, оу, пи, эс, кей, уай.
– Это проще. Вот вам пропуска.
Он нажал на кнопку, и принтер за его спиной зашуршал, выдавливая из себя временные пропуска. Следовало снять защитный лист и приклеить прямоугольный пропуск с фамилией себе на видное место – на грудь, на лацкан…
– На лоб, – предложил назвавшийся Пиздыкиным.
Назвавшийся Жопским так и поступил. И тогда Пиздыкин тоже приклеил пропуск себе на лоб. Уполномоченный безучастно следил за их действиями.
– Сперва туда, – показал он рукой. – Пропускной пункт.
– Нам нужно осмотреть взлетные аппараты.
– Туда, – непреклонно ответил уполномоченный.
– Это просто формальность! Что вы нам головы морочите! Мы приехали к вам в такую рань…
– Ваше появление здесь – тоже простая формальность, – парировал уполномоченный, обнаруживая знание жизни и общую суть бюрократических процедур. – Я всего лишь свою работу выполняю.
***
Капитан Доувер проверил затвор пистолета, сунул запасную обойму в карман, и вышел в приемную, намереваясь присоединиться к ждущему его у входа сержанту и помочь поисковой команде личным присутствием. Следовало все уладить до прибытия инспекторов из ООН.
– Как дела? – спросил он уполномоченного.
– Инспекция прибыла, – тут же сообщил уполномоченный.
– То есть как! Семь утра!
– Да, капитан. Раньше срока. Эффект неожиданности, наверное.
Капитан зашел за конторку уполномоченного и глянул на экран планшета.
– Где они сейчас?
– В пропускном.
– Черт знает, что такое … Подожди, подожди … Это что же – фамилии их?
– Да.
Капитан что-то быстро соображал. Уполномоченный смотрел подобострастно.
– А ну, – сказал капитан, – вызови их обратно. Сюда. Вызывай, вызывай.
Уполномоченный включил связь. Через некоторое время рыжий и чернявый вернулись в приемную с временными пропусками на лбах, в сопровождении охранника. Капитан кивнул охраннику, и тот вернулся на пост.
– Здравствуйте, господа инспекторы, – приветствовал их капитан. – Интересный у вас вид. Меня зовут Капитан Доувер. А вас как?
Рыжий, улыбаясь саркастически, ткнул пальцем в пропуск у себя на лбу.
– Понятно, – сказал капитан, вытаскивая связь. Некоторое время он искал нужный номер. – Доброе утро, – сказал он. – Говорит Капитан Доувер из Центра Подготовки Пейлоуда. Мне нужно срочно переговорить с главой департамента Морисом Дювалье…. А мне все равно, спит он или нет. Будите, иначе будете уволены вместе с ним. Уверяю вас. Будите прямо сейчас, и на эту линию его переключите. Даю вам ровно одну минуту.
Он замолчал. Инспекторы переглянулись.
– А в чем дело? – спросил рыжий, начиная нервничать.
– Это мне и хотелось бы выяснить, господин Пиздыкин, – заверил его Доувер. – И я выясню. Помолчите.
– А мы не влипли? – спросил по-русски чернявый.
– Не волнуйся, – сказал ему рыжий, волнуясь.
– Капитан, мы ничего такого не имели в виду, – сказал чернявый, отлепляя пропуск ото лба. – Мы…
– Помолчите, – начальственно произнес Доувер, и добавил по-русски, – Рты засупоньте. – Инспекторы ошарашенно переглянулись. В глазах их засветилось влажное отчаяние. – Господин Дювалье? Капитан Доувер говорит. Передо мной стоят два инспектора, которых вы к нам послали. Скажите, господин Дювалье, вы считаете, что Пейлоуд – это комическая организация? Мы, по-вашему, на юморе специализируемся? Не надо заверений, просто «да» или «нет». Ах нет, не считаете? Тогда почему же сотрудники ваши приходят к нам и ведут себя как шуты? Да еще и пытаются нас дезинформировать? … А? … С помощью подложных фамилий … Да, подложные. Вот например, одного из них зовут … хмм … ну, скажем, Кантфилд, если употребить английский эквивалент. А второго … ну, скажем, Ассхоулсон. А? … Может, ваш департамент находит это забавным. А мы вот не находим. Ага. Нет, мне не нужны ваши извинения. По протоколу мне следует обратиться в вышестоящую инстанцию и объяснить ситуацию … А? Я понимаю, что вам неудобно и вы не знали. Что ж. Я готов пойти вам навстречу. Да. Нет, завтра меня здесь не будет. Перенесите инспекцию на послезавтра, и, умоляю вас, пришлите серьезных, воспитанных людей без склонности к инфантильному юмору. А? Мне все равно, из какой они страны будут. Пусть будут русские, если их очередь, мне-то что. Я не считаю, что все русские – клоуны, я видел и других русских. И, кстати говоря, прошу вас приватно – сообщить о поведении данных индивидуумов русскому послу в ООН. Я уверен, он в состоянии объяснить им, когда и где нужно проявлять чувство юмора, и в какие моменты жизни и карьеры такие проявления не очень желательны. Благодарю вас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
