у порога, – отмахнулся Бату. – Завтра возьмем «злой город» – поедешь в Китай. Дело там я тебе найду… Иди!
Пятясь и не вставая с колен, Хо-Чан исчез за пологом. Движения китайца были неловки и резки.
«На подраненную утку похож, – подумал Бату. – А две лисы уже рядом…»
Бату взял в руки бутыль, но наполнил кумысом только один кубок. Пил долго, наслаждаясь тем, как хмельной, терпкий напиток ручейком бежит по горлу.
«Запьянеешь сильно, – попытался одернуть себя хан. И тут же решил: – А пусть!.. Твое добро и зло от тебя не убежит».
Аянэ стала глупо хихикать. Она подошла к хану и прильнула к нему всем телом.
11.
Ждана поднялась на встречу Андрею, едва хлопнула дверь. Она что-то сказала – Андрей не расслышал что – и мягкие женские руки тут же обвили его шею.
– Живой! – дохнул горячий, радостный шепот в ухо Андрея.
Андрей провел ладонью по нежной женской щеке:
– Ждешь, значит, Ждана?
Молодая женщина улыбнулась, потерлась щекой о ладонь и молча закивала головой. Ее радостно блестевшие, влажные глаза были совсем рядом.
Андрей почувствовал тугой, большой живот Жданы и отстранился.
– Ты как?.. Мать?
– Все здоровы, слава Богу! Есть хочешь?
Андрей кивнул.
Теща Влада – хмурая, прямая и высокая женщина, с суровым лицом – уже накрывала на стол. Она молча взглянула на зятя, ничего не спросила, и перевела взгляд на его ногу, когда Андрей сильно прихрамывая, подошел к столу.
Андрей ел мало и много пил… Шипучий квас бил в нос, заставляя слезиться глаза.
Теща молча наполнила деревянный таз теплой водой, поставила его у ног Андрея и ножом распорола штанину.
– Кто поверх штанов перевязывал? – недовольно спросила она. – Гридя?
– Все равно домой шли, – Андрей оторвался от еды. – Что там, сильно задело?
– Жив будешь – не помрешь, – ответила теща. – Ждана, штаны новые давай.
– А новые зачем? – удивилась жена и тут же спохватилась: – Ой, я сейчас!..
Пока Андрей ел и пил, Влада закончила промывать рану. Затем Андрея уложили на постель, и теща принялась смазывать рану какой-то сильно пахнущей травами мазью.
– Андрюша, а как там?.. – осторожно спросила Ждана. – Ну, там… – женщина кивнула в сторону южной крепостной стены.
Она замолчала и умоляюще смотрела на мужа.
– Воды еще принеси! – строго сказала дочери Влада. – Что застыла, словно дел, нет?
Ждана прикусила нижнюю губу и метнулась в сени.
Проснулись дети. Пятилетняя Лада и трехлетний Вятша подошли к отцу, но Влада не подпустила их близко.
– Ишь, взбаламутились! – ворчала Влада. – Отца только третьего дня видели. Что глазами-то его тереть?
Когда теща закончила с раной, Андрей встал, натянул новые суконные штаны и надел сапоги.
– Ну-ка, пройди по хате, – сказала теща.
Андрей сделал пару шагов. Нога болела, но шаги дались легко.
– Не туго я затянула? – спросила теща.
– Хорошо. Так легче… Спаси Бог.
– И тебя спаси. При татарах не хромай.
– Знаю, – Андрей усмехнулся. – Они как собаки, всей толпой добивать кидаются.
Теща отошла в сторону и к мужу снова и сразу метнулась Ждана.
– Андрюшенька!.. – она обняла его за шею и заплакала. – Андрюша, что будет?!
– Что Бог даст, – ответила за зятя теща уже возле двери. – Не вой без нужды.
Подталкивая перед собой детей, Влада вывела их в другую комнату.
Андрей присел на постель… Ждана – рядом и крепко сжала руку мужа в своей горячей ладони.
– Завтра татарские камнеметы и таран жечь пойдем, – сказал Андрей. – Без них им город не взять. А что дальше – видно будет.
Ждана чуть побледнела.
– За ворота снова?..
– По другому нельзя. Я на стене останусь, ходок из меня, как видишь, не очень ловкий.
Молодая женщина чуть слышно вздохнула. Андрей молчал. Слов больше не было. Он снова ощутил горячее дыхание жены у щеки и губы Жданы осторожно коснулись ее.
– Мне рожать через пару недель, – зашептала Ждана. – Всего боюсь!.. Утром кошка глечик с молоком опрокинула – я от страха присела. А мама смеется. Говорит, что когда корова или овца разрождаются, они тихое место ищут. А где оно у нас тут?..
Андрей сжал зубы.
«Через пару недель…» Козельск выстоял почти семь, но за последние дни татарский лагерь увеличился чуть ли не в трое.
Андрей вспомнил о тайном подвале Стояна, о котором ему говорил Гридя. Пульсирующая боль в ноге поднялась выше, прошла через живот и дошла до сердца.
«Может, я зря я отказался? – подумал Андрей. – Что лучше: как крыса под землю забиться или тут помереть? Ведь никто живым не останется, а кто останется – мертвым позавидует. Мне-то что?.. Все равно погибать, а Ждана, мать и дети?!»
Андрею стало трудно дышать. Он хотел было нашарить ворот рубахи, рвануть его что есть сил, но пальцы наткнулись на холодную кольчугу. Андрей что есть силы сжал ее, потянул вниз, и другой кольчужный край тут же впился ему в сзади в основание затылка. Одна боль – под сердцем – легла на другую, и стало легче дышать.
– Ждана, мне бы к дядьке Тихомиру зайти надо, – глухо сказал Андрей.
– Зачем?
– Поговорить нужно.
– Надолго? – в женском голосе легко угадывались тоскливые нотки.
– Нет… Кстати, я и дома не надолго. Чуть светать начнет – уйду.
– Значит, от Тихомира зайдешь домой?
Андрей молча кивнул. Он встал, чувствуя, как женские руки пытаются удержать его и бессильно скользят по его плечам.
– Зайду, зайду, – уже вслух пообещал Андрей.
Мелькнула мысль: «Тошно же как, Господи!..» В глазах потемнело, словно лучину на столе заволокло мраком. Проходя через комнату, в которой Влада укладывала детей, Андрей увидел тяжелый топор-колун у входа.
«Влада поставила, – догадался он. – Татарву ждет. Живая к внукам не подпустит. Она такая – Влада…»
12.
Это было… Когда же это было? Кажется, после штурма Рязани к крохотной дочери Бату Ариунтуе привязался черный котенок. Он пришел из разгромленного города, и однажды утром трехлетняя девочка обнаружила его на своей постели. Худющий котенок смотрел на нее большими, зелеными глазами и беззвучно мяукал.
Ариунтуя часто и тяжело болела, (у нее шла горлом кровь), редко вставала, а во время приступов не могла даже сидеть. Девочка позвала котенка, и он охотно подошел к ее лицу. Когда служанка заметила свой промах, было уже поздно, Ариунтуя не отдала котенка.
Вечером к больной дочери пришел Бату. Котенок лежал рядом с девочкой и деловито вылизывал лапу. Бледное лицо Ариунтуи казалось спокойным и улыбчивым. Она взглянула на отца, потом показала глазами на котенка и сказала:
– Смешной…
Великий Хан сел рядом с дочерью и погладил ее по
