Эта история о противоестественных связях и мести едва ли удовлетворительно объясняет мотивы убийства Филиппа. Так считали и древние исследователи. Понятно, что у убийцы были основания не любить Филиппа, но его подлинным врагом был Аттал, которого, к счастью для него, не было в это время в стране. Филипп всего лишь не совершил правосудия. Сомнительно, чтобы Павсаний убил Филиппа только по личным мотивам и не имел сообщников. Плутарх говорит, что «более всего обвиняли Олимпиаду», которая своими речами подогревала гнев юноши и будто бы подстрекала его на преступление. Надо сказать, что ее дальнейшее поведение показывает, что она могла ждать смерти мужа и при этом открыто торжествовала по поводу случившегося. Возможно, Олимпиада хотела отвести подозрения от самого Александра, которому совершенное Павсанием было выгоднее, чем кому бы то ни было. Труп убийцы был распят, и той же ночью Олимпиада возложила на его голову золотую корону. Через несколько дней она сняла тело, сожгла над прахом Филиппа и захоронила рядом. Ежегодно в годовщину убийства она совершала там обряд возлияния. Как и сын, Олимпиада не прощала оскорблений и в своем мщении проявила жестокость, достойную самых мрачных страниц Ветхого Завета.
Сам Александр, конечно, тоже навлек на себя подозрения: все понимали, что новорожденный сын Клеопатры представлял серьезную угрозу для него как для наследника. Говорят, Павсаний, не добившись правосудия от Филиппа, рассказал Александру о своем оскорблении, а тот ответил загадочной цитатой из Еврипида: «родич невесты, жених и невеста», что могло быть истолковано как призыв к убийству Аттала, Филиппа и Клеопатры. Далее, молодые аристократы, которые преследовали и убили Павсания, были близкими друзьями Александра. Та же Олимпиада могла приблизить к себе оскорбленного юношу и даже обещать ему награду и почести, если бы он, вместе с тремя орестийскими аристократами, участвовал в цареубийстве. Будто бы даже были приготовлены лошади для всех четверых. Павсанию только не сообщили о подлинной роли остальных заговорщиков. Они должны были не убивать Филиппа, а заставить замолчать самого Павсания, который чересчур много знал и после исполнения своей роли был не нужен.
Однако косвенные свидетельства не могут считаться вескими доказательствами, хотя люди порой основывают свои суждения и на более шатких доводах. Мотивы преступления были достаточными, а стечение обстоятельств – очень благоприятным. Разумеется, едва Александр утвердился на престоле, все рассуждения о его возможной вине быстро сошли на нет. Большинство предпочитало молчать о том, что знало или подозревало, и попытаться найти свое место при новом режиме. «Король умер – да здравствует король!»
Глава 4
Ключи царства
После того как тело Филиппа было убрано и порядок в какой-то мере восстановлен, Антипатр представил Александра македонской армии, которая сразу провозгласила его царем. Было, конечно, еще по крайней мере два кандидата на трон – зять Филиппа Аминта и маленький сын Клеопатры Каран. Но они в то время не представляли реальной угрозы. Аминта не был узурпатором, а посадить на трон ребенка означало получить новое регентство, чего никто не хотел. А если бы Александр начал с династических «чисток», это произвело бы наихудшее впечатление и на родине, и за границей. Поэтому Александр пока оставил в покое и Аминту и Карана.
Он обратился к народу Македонии и заверил его, что «изменилось лишь имя царя, управление же страной будет осуществляться не менее успешно, чем под властью отца». Затем он объявил об освобождении граждан от всех повинностей, кроме военной службы. Иными словами, речь шла об упразднении прямых налогов – жест, рассчитанный на поддержку народа. Чтобы укрепить свои позиции, Александр вернул из изгнания своих друзей и назначил их на ключевые государственные должности.
Новость об убийстве Филиппа вызвала возбуждение не только в греческих полисах, но и в среде соседей, например во Фракии. Некоторые города, как, например, Аргос и Спарта, увидели в этом идеальную возможность для возвращения утраченной независимости. Гарнизоны Филиппа были удалены из Амбракии и Фив. Фиванцы и аркадцы отказались признать верховенство Александра. Но более всего (несмотря на формальные заверения в сохранении верности) оживились враги Македонии в Афинах. Весть о гибели Филиппа вызвала там взрыв почти истерического возбуждения. Противники Филиппа принесли благодарственную жертву богам. Лучшим средством борьбы против нового царя Македонии для афинян был бы союз с аристократической группой, которая поддерживала Клеопатру.
Деятели афинского народного собрания, под влиянием речей Демосфена, дали ему разрешение на частные связи с Парменионом и Атталом в Азии. Тот начал писать им, убеждая объявить войну Александру, которого оратор легкомысленно называл «юнцом» и «олухом». Но на деле Александр оказался лучшим политическим бойцом, чем Демосфен и его сторонники. Он сразу понял, что его потенциальными врагами могут быть прежде всего командующие азиатской экспедицией, особенно его непримиримый враг Аттал. Поэтому он сразу отправил надежного друга Гекатея в штаб к Пармениону – формально для связи, а на деле с секретным приказом «доставить, если возможно, Аттала живым, а если нет, убить его как можно скорее». Советники Александра во главе с Антипатром призывали его к осторожности, к тому, чтобы предоставить греческие полисы самим себе и постараться успокоить варваров с помощью дипломатии и уступок. На это он отвечал, что, если он проявит хоть малейшую слабость, то враги нападут на него сразу все. Александр сказал, что хочет решить дело, проявив «мужество и решительность».
Во главе отборных частей молодой царь отправился из столицы на юг, через Метонку и Пидну, в Фессалию. Когда его войско вошло в долину Темпе, между Олимпом и Оссой, оказалось, что переход занят фессалийскими войсками. Фессалийцы велели Александру остановиться и стали думать, пропустить ли его. Александр с подозрительной вежливостью согласился и тут же приказал своим военным инженерам вырубать ступеньки на крутом склоне горы Осса. Прежде чем фессалийцы сообразили, что происходит, Александр со своими людьми перешел через горы и спустился в долину, обойдя их с тыла. В этих обстоятельствах они вступили в переговоры. Царь говорил с ними очень любезно и дружелюбно. «С помощью ласковых слов и щедрых обещаний» (надежный прием отца) он уговорил фессалийцев избрать его пожизненным архонтом Фессалийского союза, каковым прежде был Филипп. Они также передали под его руководство большое кавалерийское соединение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
