— Ты боишься темноты и не выносишь мужских рук, — спокойно констатировал Ярослав.
— И это не единственные мои недостатки, — улыбнулась Нина, стараясь шуткой прикрыть не унимавшуюся дрожь. — Женившись на такой шизанутой особе, как я, ты рискуешь своей репутацией.
— Это не самый большой риск в моей жизни.
— Догадываюсь, что твоя жизнь была полна страшных приключений. Если когда-нибудь захочешь рассказать о них, в моем лице ты найдешь благодарную слушательницу.
— Учту. Хотя не думаю, что у меня будет оставаться время для воспоминаний.
«Да, наверное, он и дома-то почти не будет бывать», — подумала Нина. И снова неприятная мысль о другой женщине зашевелилась, словно змейка, и заставила Нину решиться на открытое высказывание:
— Вот что, Ярослав. Я буду исправно выполнять условия договора, но и ты, пожалуйста, соблюдай приличия. Понимаю, ты молодой мужчина, и у тебя есть определенные… физиологические потребности… и, конечно, женщина… Но, прошу тебя, пока мы считаемся мужем и женой, не приводи ее в дом, это раз. Второе: свидания с ней должны быть настолько тайными, чтобы абсолютно никто о них не узнал. Иначе — если пойдут сплетни — это будет так унизительно для меня, что я… Я тогда ни на что не посмотрю, сразу же подам на развод.
Она услышала короткий смешок Ярослава, показавшийся ей издевательским. Вспыхнув и возмущенно оглянувшись на своего спутника, она встретила его насмешливый, но вместе с тем добродушный взгляд.
— Хорошо, я обещаю соблюдать приличия, — ответил он иронично, но мягко.
Они в этот момент переходили улицу, и Ярослав на несколько секунд придержал ее за локоть. И снова, как и утром, она ощутила заряд энергии, идущий от этого человека.
Когда Нина, уже укладываясь спать, вспоминала свой разговор с Ярославом, то обратила внимание на одно маленькое несоответствие. До сих пор она считала — судя по лексикону, эрудиции, да и по повадкам Ярослава, — что он из семьи интеллигентов, причем, не в первом поколении, хотя и потерпевших какую-то житейскую неудачу. Но вот он сказал, что его мать погибла на заводе. Выходит, она работала в цехе? Кем? Может быть, она была журналисткой, готовила репортаж? А кем был отец Ярослава, если судьба столкнула его с Гаевым? Может, тоже юристом?
Она задумалась о родителях Ярослава, о запертых ящиках стола, о странном шраме у него на руке и не заметила, как подкрался сон и перепутал все ее мысли.
Глава четвертая
Среди сотрудниц Нины были две, которые вполне заслуживали звания магистров школы злословия. Вера и Зина представляли как бы варианты шеридановской леди Снируэл, привязанные к местным условиям. Они умели все тонко подметить и не менее тонко высмеять, умели направить в нужное им русло любой разговор. Умели спровоцировать ссору и сплетню, сами при этом оставшись в стороне и сохранив со всеми вполне приятельские отношения. Впрочем, Нина относилась к их особенностям с философским спокойствием, понимая, что не обойдется ни один коллектив, особенно женский, без подобных типажей.
Конечно, Вера и Зина не могли открыто проявлять враждебность или зависть к дочке Гаевого, но Нина не сомневалась: за глаза она была обсосана ими со всех сторон. А уж теперь, когда неожиданное и скоропалительное замужество Нины стало темой для разговоров, Вера и Зина могли с блеском продемонстрировать остроту своих язычков. Поскольку никого из сотрудников на свадьбу не пригласили и жениха они не видели, их неудовлетворенное любопытство выражалось в расспросах, намеках и предположениях. Нина, выйдя на работу после свадьбы, принесла угощение и, как принято, отметила знаменательное событие. Но этого, увы, было недостаточно для жаждущих информации местных законодательниц.
В пятницу, к концу рабочего дня, именно Вера и Зина явились в книгохранилище, где в это время работала Нина, и сообщили ей в следующем порядке:
Вера. Нина, там тебя спрашивает один молодой человек. Очень импозантный блондин. Похож на Кирка Дугласа.
Зина. На того, который в «Спартаке» играл?
Вера. Ага. И в «Викингах».
Зина. Н-нет, скорее — на Олега Янковского.
Вера. Нет, тогда уж — на Дольфа Лундгрена.
Зина. Ну, не важно. Главное то, что не успела наша недотрога выйти замуж, как к ней уже стали захаживать посторонние молодые люди.
Вера. Ну, а что делать, если муж слишком занятой, жене не уделяет внимания…
Нина с улыбкой прервала излучающих доброжелательство сотрудниц:
— Успокойтесь, девушки. Судя по вашему описанию, это и есть мой муж.
Она вышла из комнаты, затылком чувствуя любопытные взгляды и ехидные улыбочки достойных последовательниц леди Снируэл.
Ярослав ждал ее в читальном зале. Он стоял, опираясь локтем на выступ книжной полки, словно на стойку бара. Джинсы и клетчатая рубаха с закатанными рукавами придавали его облику что-то ковбойское.
— Ты прямо с фермы? — бодрым голосом спросила Нина. — Или из цеха? В общем, с объекта трудовой деятельности?
— Почти, — улыбнулся Ярослав. — Вот, зашел посмотреть на твой объект.
— Ну тогда пойдем, — решительно сказала Нина и повела его в книгохранилище.
По дороге она представила Ярослава сотрудницам, удовлетворенно отметив завистливое любопытство в глазах Веры и Зины.
— Видишь, я работаю среди книжной пыли, в дамском коллективе, — сказала Нина, когда они остались одни.
Она уселась за стол в углу. Ярослав сел напротив и обвел глазами полки с книгами, потом спросил:
— А и правда, почему здесь? Ты могла бы найти работу и повеселей, и подоходней.
— В моей работе тоже есть своя прелесть, как ни странно. Я, например, очень люблю рыться в старинных книгах, архивах… Иногда там находишь всякие тайны… Хочется вникнуть в психологию людей, которые жили так давно… Тебя это смешит?
— Нет, почему, мне это понятно, — ответил Ярослав и взял книгу, лежавшую перед Ниной на столе. — «История Норвегии»? Ты это для кого-то прорабатываешь?
— Для себя. Но не нашла то, что искала. А надо мне всего лишь год рождения короля Олафа, сына Гаральда Смелого. Не буду же я запрос в Норвегию посылать, чтобы удовлетворить собственное любопытство.
— Это было бы слишком. А зачем тебе анкетные данные какого-то короля?
— Чтобы разгадать одну историко-психологическую загадку. Хочешь знать, какую?
— Конечно, хочу. Я тоже люблю разгадывать загадки.
— Все началось с твоего знаменитого тезки Ярослава Мудрого. Он выдавал своих дочерей замуж только за королей. Самое романтическое замужество было у Елизаветы Ярославны. В нее влюбился молодой норвежский рыцарь Гаральд. И хотя Гаральд к тому времени уже успел прославиться как воин, но был он бродягой, изгнанником, а потому Ярослав не принял его сватовства. Тогда Гаральд во главе отряда викингов отправился в Византию, поступил на службу к императору, сражался с арабами и совершил множество подвигов. Есть такие стихи:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
