если честно. Вместе мы были всего полгода, да и пот
ом, когда расстались уже окончательно, этот идиот не бросил своё хобби. Вернее — своё «второе я», как он его называл. Байк, то есть. (Мы, собственно, из-за этого и расстались. Иногда вместо того, чтоб купить хоть какую-нибудь еду — мы по молодости перебивались почти впроголодь! — этот козёл покупал очередную хромированную бляшку на своё вонючее чудище.)
Поэтому когда мне сказали, что он разбился, я даже на похороны не поехала. Тем более, что ему тогда было пятьдесят три, и мне только через две недели после его смерти сообщили что он умер. В больнице. Так и не придя в сознание. А ещё вернее — мне не сообщили. Сама прочла в и-нет-газете в каких-то новостях — с трудом, и только уже через минут пять, вспомнила, какое отношение ко мне имеет эта фамилия.
— Всё равно — жаль. Как ни крути, кусок жизни. Воспоминания. Мозг устроен так, что со временем плохое как-то тускнеет, забывается, а хорошее… Если оно было…
— Вот именно, Керк, «если оно было!..» Ну а если не было — особо вспоминать не хочется. — Рахель закусила пухлые губы, и Керк, видящий теперь куда лучше, заметил это, но никак не проявил внешне, — С другой стороны, я моим бывшим благодарна. Как там говаривал Ницше: «То, что не убивает нас, делает нас сильнее!».
— Вообще-то это сказал, кажется, кто-то из древних спартанцев, ну да Бог с ними… Предлагаю на время отвлечься от неприятных и ностальгических воспоминаний, потому что я что-то вижу.
— Ваша правда, Керк. Похоже — следующее «задание».
— Похоже. — Полина покачала головой, — Нам предлагают сыграть в футбол, что ли?
— Это — вряд ли. Скорее, с этим мячом придётся сделать нечто посложней, чем пинать ногами. — Керк с подозрением рассматривал странный не то шар, не то — мяч, размером примерно с баскетбольный, лежавший прямо на полу в центре очередной комнаты.
Они остановились перед странной штуковиной и с полминуты сосредоточенно буравили её глазами. Матово-чёрная штуковина сердитые взгляды проигнорировала.
Рахель первой подошла к шару. Попробовала действительно толкнуть ногой. Хорошо, что она не слишком усердствовала — иначе могла бы отбить себе пальцы: мяч не сдвинулся ни на миллиметр.
— Чёрт, твёрдый какой… Хорошо, что я его — пяткой: пальцы, как знала, поберегла!
— Дайте-ка я попробую. — Керк основательно сел у шара, упёрся в пол пятой точкой и пятками, и попробовал обеими руками потянуть сфероид на себя, — Нет, ни на волос не сдвигается!
— Может, тогда нам переключиться на рычаги управления?
— Какие рычаги, Полина?
— Вот эти. — Полина рукой указала на три рукоятки, торчащие из трёх остальных стен: двух соседствующих, и противолежащей, через отверстие в которой они и вошли.
Рычаги действительно, имелись. Керк молча отругал себя — ведь заметил же краем глаза! Но как-то не придал значения, подсознательно, похоже, посчитав за обычные «кормовые», и упустив даже из вида, что при рычагах нет лотков, и их — целых три.
— Хорошо. Попробуем. Только… А, вот! — Керк указал на чёрное отверстие подходящего, вроде, диаметра, имеющееся на высоте тех же трёх метров в дальней стенке. — Похоже, как раз — под него.
— Э-э, нет! Подождите-ка. Если это — отверстие для шара, я сама хочу вначале посмотреть — что там, «за гранью»! Вы уже достаточно натренированы и крепки: сможете меня подсадить.
— Смочь-то я смогу, Полина, — Керк заставил себя руку от многострадального затылка убрать. — Но… Вы и правда этого хотите?
— А почему вы спрашиваете с таким скепсисом?
— Потому что это явно нашим заданием не предусмотрено. И если не хотим получить по носу очередной захлопнувшейся перегородкой, или просто — заряд жгучего перца в глаза, или ещё чего похуже, лучше не пробовать посмотреть!
— Блинн… Умеете же вы девушку приободрить!
— Нет, не приободрить. А предостеречь. Не хотелось бы вас лишиться — ну, помните же: основная цель этих гадов сейчас — постараться разделить нас!
— Чёрт. Ладно: ваша взяла. Я обещаю, что голову туда совать не буду. Руку тоже. Просто посмотрю. Так вас устроит? Поможете?
— Ладно. — Керк, поколебавшись, кивнул, — Только — издали!
Они с Рахель стали у стены лицом к лицу, сложив руки в захват. Полина, вес которой по прикидкам Керка, не превышал пятидесяти килограмм, держась за их плечи и затем — за стену, забралась на замок. А затем перебралась и на плечи Керка, для устойчивости опёршегося руками тоже о стену.
— Ну, что там? Путь к светлому будущему?
— Да, в определённом смысле. Тут огромная змея. Зубы — как у тигра! И сейчас она проснулась, очень сердито шипит, и начинает ползти прямо на меня!
— Спрыгивайте скорее! — Керк, чувствуя, как дрожит голос, сам однако не сдвинулся ни на миллиметр, чтоб ненароком не уронить женщину.
— Ага. Два раза. Шутка.
— Тьфу ты! — вернувшаяся от входного тоннеля Рахель, даже подпрыгнула, сердито шлёпнув напарницу ладонью по одному из полушарий, — Полина! Ты — свинья! Нельзя так шутить: я с детства до коликов боюсь всего шипячего и ползучего!
— Ладно, признаю: это было слишком. Пардон. Зато теперь вам стало повеселей.
— Х-ха. Вот уж — что да, то — да. Веселей прямо некуда… А что на самом деле видно?
— Да ничего. Черно, как в заднице у сотни афроамериканцев.
— Не перефразируйте любимую метафору старинного детективщика Росса Макдоналдса: «как у сотни негров!». Потому что в те далёкие счастливые времена ещё не было этой теперешней чёртовой политкорректности. И можно было выражаться… Смачно!
— Да уж. — Полина опустила лицо к нему, — Ладно, слезаю!
Керку вид снизу понравился. Но он приказал естеству сыграть отбой — не до этого!
Рычаги двигать решили по очереди.
Когда Керк потянул за свой, оказалось, что он двигается в плоскости, условно говоря, влево-вправо. Как ни странно, точно так же — от стены до стены — двигаться начал и шар. Когда Керк быстрее двигал рычагом, почти не оказывавшим сопротивления, так же быстро начинал перемещаться и шар.
— Осторожно! Так можно и ногу сломать! — Рахель, стоящая у своего рычага, отодвинулась ближе к стене.
— Интересно: а что будет, если я со всего размаху тресну шаром о стену?!
— Хм-м… А вы попробуйте.
Керк попробовал.
Но это ни к чему не привело: при соприкосновении шара со стеной даже удара не получилось. Оставив рычаг в нажатом положении, он подошёл к шару. И обнаружил тонкую — буквально волосяную! — щель между ним и поверхностью стены.
— Дьявольщина. Они, похоже, предусмотрели такую ситуацию. Шар до стены не доходит: думаю, его не пускает какое-то поле. Остаётся щель
