И доктор снова готов был заплакать.
Кучер несколько раз сочувственно потянул носом.
– Что же делать?
– Ах, я уж не знаю… Ах, я уж не знаю… – Доктор сидел, опустив голову на руки, и покачивался от горя и толчков экипажа. – Я знаю, – сказал он. – Ну конечно… ну конечно… Как мне раньше не пришло это в голову! Она убежала, эта кукла… Я заснул, а она убежала. Ясно. Она была живая. Я сразу это заметил. Впрочем, это не уменьшает моей вины перед Тремя Толстяками…
Тут ему захотелось кушать. Он помолчал немного, а потом заявил очень торжественно:
– Я сегодня не обедал! Везите меня к ближайшему трактиру.
Голод успокоил доктора.
Долго они ездили по тёмным улицам. Все трактирщики позакрывали свои двери. Все толстяки переживали в эту ночь тревожные часы.
Они приколотили новые засовы и заставили входы комодами и шкафами. Они забили окна перинами и полосатыми подушками. Они не спали. Все, кто был потолще и побогаче, ожидали в эту ночь нападения. Цепных собак не кормили с утра, чтобы они стали внимательнее и злее. Жуткая ночь наступила для богатых и толстых. Они были уверены, что каждую минуту народ может снова подняться. Слух о том, что несколько гвардейцев изменили Трём Толстякам, искололи куклу наследника Тутти и ушли из дворца, распространился по городу. Это очень тревожило всех богачей и обжор.
– Черт возьми! – возмущались они. – Мы уже не можем надеяться на гвардейцев. Вчера они подавили восстание народа, а сегодня они направят свои пушки на наши дома.
Доктор Гаспар потерял всякую надежду утолить свой голод и отдохнуть. Вокруг не было никаких признаков жизни.
– Неужели ехать домой? – взмолился доктор. – Но это так далеко… Я умру от голода…
И вдруг он почувствовал запах жаркого. Да, приятно пахло жареным: вероятно, бараниной с луком. А кучер в ту же минуту увидел невдалеке свет. Узкая полоса света шаталась под ветром.
Что это было?
– Вот если бы трактир! – воскликнул доктор в восторге.
Они подъехали.
Оказалось, вовсе не трактир.
В стороне от нескольких домишек, на пустыре, стоял дом на колёсах.
Узкая полоса света оказалась щелью неплотно закрытой двери этого дома.
Кучер слез с козёл и пошёл на разведку. Доктор, забыв о злоключениях, наслаждался запахом жаркого. Он сопел, посвистывал носом и жмурился.
– Во-первых, я боюсь собак! – кричал кучер из темноты. – Во-вторых, здесь какие-то ступеньки…
Всё обошлось благополучно. Кучер взобрался по ступенькам к дверям и постучал.
– Кто там?
Узкая полоска света превратилась в широкий, яркий четырёхугольник. Дверь раскрылась. На пороге стоял человек. Среди пустого окрестного мрака на этом ярко освещённом фоне он казался плоским, вырезанным из чёрной бумаги.
Кучер отвечал за доктора:
– Это доктор Гаспар Арнери. А вы кто такие? Чей это дом на колёсах?
– Здесь балаганчик дядюшки Бризака, – ответила китайская тень с порога. Она чему-то обрадовалась, заволновалась, замахала руками. – Пожалуйте, господа, пожалуйте! Мы очень довольны, что доктор Гаспар Арнери посетил балаганчик дядюшки Бризака.
Счастливый конец! Довольно ночных странствований! Да здравствует балаганчик дядюшки Бризака!
И доктор, и кучер, и лошадь нашли приют, ужин, отдых. Дом на колёсах оказался гостеприимным домом. В нем жила бродячая труппа дядюшки Бризака.
Кто не слышал этого имени! Кто не знал о балаганчике дядюшки Бризака! Круглый год балаганчик устраивал свои представления на рыночных площадях в дни праздников и ярмарок. Какие здесь были искусные актёры! Как занимательны были их спектакли! И главным было то, что здесь, в этом балаганчике, выступал канатоходец Тибул.
Мы уже знаем, что он покрыл себя славой лучшего канатоходца в стране.
Свидетелями его ловкости мы были на Площади Звезды, когда по проволоке он прошёл над страшной бездной под пулями гвардейцев.
Сколько мозолей выскакивало на руках зрителей, и маленьких и больших, когда Тибул выступал на рыночных площадях! Так усердно хлопали ему и лавочники, и нищие старухи, и школьники, и солдаты, и все, все… Теперь, впрочем, лавочники и франты сожалели о своём прежнем восторге: «Мы ему рукоплескали, а он сражается против нас!»
Балаганчик дядюшки Бризака осиротел: гимнаст Тибул покинул его.
Доктор Гаспар ничего не сказал о том, что произошло с Тибулом. Умолчал он также о кукле наследника Тутти.
Что увидел доктор в балаганчике, внутри дома на колёсах?
Его усадили на большом турецком барабане, украшенном пунцовыми треугольниками и золотой проволокой, сплетённой в виде сетки.
Дом, построенный на манер вагона, состоял из нескольких жилищ, разделённых холщовыми перегородками.
Был поздний час. Население балаганчика спало. Человек, открывший дверь и казавшийся китайской тенью, был не кто иной, как старый клоун. Звали его Август. Он нёс дежурство в эту ночь. Когда доктор подъехал к балаганчику, Август готовил себе ужин. Действительно, это была баранина с луком.
Доктор сидел на барабане и осматривал помещение. На ящике горела керосиновая лампа. На стенах висели обручи, обтянутые папиросной бумагой, белой и розовой, длинные полосатые бичи с блестящими металлическими ручками, костюмы, осыпанные золотыми кружочками, расшитые цветами, звёздами, разноцветными лоскутами. Со стен глядели маски. У некоторых торчали рога; у других нос напоминал турецкую туфлю; у третьих рот был от уха до уха. Одна маска отличалась огромными ушами. Самое смешное было то, что уши были человеческие, только очень большие.
В углу, в клетке, сидел какой-то маленький непонятный зверь.
У одной из стен стоял длинный деревянный стол. Над ним висели зеркальца. Десять штук. Возле каждого зеркальца торчала свеча, приклеенная к столу собственным соком – стеарином. Свечи не горели.
На столе валялись коробочки, кисточки, краски, пуховки, парики, лежала розовая пудра, высыхали разноцветные лужицы.
– Мы удирали сегодня от гвардейцев, – заговорил клоун. – Вы знаете, гимнаст Тибул был нашим актёром. Гвардейцы хотели нас схватить: они думают, что мы спрятали его. – Старый клоун казался очень печальным. – А мы сами не знаем, где гимнаст Тибул. Его, должно быть, убили или посадили в железную клетку.
Клоун вздыхал и качал седой головой. Зверь в клетке смотрел на доктора кошачьими глазами.
– Жаль, что вы так поздно приехали к нам, – говорил клоун. – Мы вас очень любим. Вы бы успокоили нас. Мы знаем, что вы друг обездоленных, друг народа. Я вам напомню один случай. Мы давали спектакль на Рынке Бычачьей Печёнки. Это было в прошлом году весной. Моя девочка пела песенку…
– Так, так… – вспомнил доктор. Вдруг он почувствовал странное волнение.
– Помните? Вы тогда были на рынке. Вы смотрели наше представление. Моя девочка пела песенку о пироге, который предпочёл лучше сгореть в печке, чем попасть в желудок толстого дворянина…
– Да, да… помню… Дальше?
– Знатная дама, старуха, услыхала это и обиделась. Она велела своим носатым слугам выдрать мою девочку за уши.
– Да, я помню. Я вмешался. Я прогнал слуг. Дама узнала меня, и ей стало стыдно. Правда?
– Да. Потом вы ушли, а моя девочка сказала, что если бы её выдрали за уши слуги знатной старухи, то она не могла бы жить… Вы её спасли. Она этого никогда не забудет!
– А где ваша девочка теперь? – спросил доктор. Он очень волновался.
Тогда старый клоун подошёл к холщовой перегородке и позвал.
Он сказал странное имя, произнёс два звука, как будто раскрыл маленькую деревянную круглую коробочку, которая трудно раскрывается:
– Суок!
Прошло несколько секунд. Потом холщовая створка приподнялась, и оттуда выглянула девочка, чуть наклонив голову с растрёпанными кудрями. Она смотрела на доктора серыми глазами, немного снизу, внимательно и лукаво.
Доктор поднял глаза и обомлел: это была кукла наследника Тутти!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
СУОК
Глава 8
ТРУДНАЯ РОЛЬ МАЛЕНЬКОЙ АКТРИСЫ
Да, это была она!
Но, черт возьми, откуда же она взялась? Чудеса? Какие там чудеса! Доктор Гаспар прекрасно знал, что чудес не бывает. Это, решил он, просто обман. Кукла была живая, и когда он имел неосторожность заснуть в экипаже, она удрала, как непослушная девочка.
– Нечего так улыбаться! Ваша заискивающая улыбка не уменьшает вашей вины, – сказал он строго. – Как видите, судьба вас наказала. Совершенно случайно я вас нашёл там, где найти вас казалось невозможным.
Кукла вытаращила глаза. Потом она замигала, как маленький кролик, и растерянно посмотрела в сторону клоуна Августа. Тот вздохнул.
– Кто вы такая, отвечайте прямо!
Доктор придал своему голосу возможную суровость. Но кукла выглядела так очаровательно, что сердиться было очень трудно.
– Вот видите, – сказала она, – вы меня забыли. Я Суок.
– Су-ок… – повторил доктор. – Но ведь вы кукла наследника Тутти!
