искусной экономке, владеющей всеми ключами.
Дела кухни не по вкусу мисс Линтон; она дама хрупкого старинного типа, с приятными воспоминаниями о прошлом, восходящими к Бату и Челтхему[25]; там в дни своей известности и молодости она слыла красавицей, много танцевала и флиртовала на балах времен Регентства[26]. Не в состоянии больше предаваться этим удовольствиям, она хранит о них живую и теплую память, постоянно поддерживая ее прилежным ежедневным чтением «Морнинг пост» с еженедельной восхитительной добавкой «Придворного журнала» и других изданий, содержащих сведения о высшем свете. Вдобавок она читает бесконечные романы, предпочитая те, в которых рассказывается о наиболее романтических приключениях и опытах Купидона. Писаки обоего пола поставляют этот вздор непрерывным потоком; им следовало бы воздержаться, и они это хорошо знают; но так же хорошо знают они и то, как трудно работать в рамках настоящего искусства литературы и как легко добиться успеха, перейдя границы морали и приличий.
Мисс Линтон может не опасаться,что этот грязный поток иссякнет – как не иссякнут прозрачные воды Уая. Да она и не опасается; читает, пожирая том за томом, как только они выходят из-под печатного станка и доставляются ей.
Почти весь день и многие часы ночи занимается она этим. И даже в это яркое апрельское утро, когда вся природа радуется, когда каждое живое существо стремится на свежий воздух, когда цветы протягивают лепестки навстречу поцелуям теплого весеннего солнца, Доротея Линтон сидит в темной гостиной, по уши погрузившись в трехтомный роман, все еще пахнущий типографской краской; она поглощена любовным диалогом между неким лордом Льюстрингом и сельской девушкой, дочерью одного из фермеров лорда, чью жизнь он пытается погубить и с большой вероятностью успеха. Если это ему не удастся, то не из-за недостатка пыла со стороны лорда или желания автора. Писака сделает лорда настоящим чудовищем, если это вызовет интерес к его книге или ускорит ее продажу.
И вот в тот момент, когда лорд вот-вот добьется успеха, а девушка готова сдаться, мисс Линтон испытывает шок. Шок этот вызван негромким стуком в дверь ее гостиной: так стучит хорошо обученный слуга, заходя в комнату, где находится его хозяин или хозяйка.
Получив разрешение, входит слуга с серебряным подносом в руках. На подносе карточка.
Мисс Линтон сердито берет карточку и читает: «Преподобный Уильям Масгрейв».
Только подумать: ее прервали в самом интересном месте, когда решается судьба дочери фермера!
К счастью для его преподобия, одновременно с ним сообщают о появлении нового посетителя, который тоже заходит в гостиную. Он даже заходит первым: хотя Джордж Шенстон позвонил в двери вторым, после того как мистер Масгрейв вошел в прихожую; все слуги Ллангоррена знают разницу между сыном богатого баронета и бедным приходским священником и понимают, кого нужно приглашать первым. Этой точной, хотя и не очень приятной для него оценке преподобный Уильям обязан больше, чем отдает себе отчет. Она спасла его от приступа дурного настроения мисс Линтон, который при данных обстоятельствах обязательно обрушился бы на него. Сын сэра Джорджа Шенстона – любимец старой хозяйки Ллангоррена; его всегда встречают с радостью, даже посреди романтических приключений лорда Льюстринга. Молодой сельский джентльмен не имеет ничего общего со знаменитым Лотарио[27], который обычно проживает в городах. Напротив, Джордж Шенстон откровенен и прям, он любит спорт и сельские развлечения, манеры его чуть резковатые, однако он хорошо воспитан и, что еще важнее, всегда хорошо ведет себя. Ничего странного в его раннем визите нет. Сэр Джордж – старый друг семьи Винн, он был очень близок с покойным отцом Гвен, и он и его сын привыкли появляться в Ллангоррене без всяких церемоний.
Утренний визит мистера Масгрейва тоже в порядке вещей. Хотя он всего лишь приходский священник, но отвечает за весь приход, поскольку викарий не только состарился, но и вообще отсутствует. Он так давно не появлялся в приходе, что превратился почти в миф. По этой причине его помощник имеет тысячи предлогов, чтобы появляться в Ллангоррене. Существует школа, церковный хор, сельский клуб, не говоря уже о всех соседских новостях, которые делают этого посетителя всегда желанным для мисс Линтон; так, несомненно, было бы и сегодня, если бы не злополучный лорд Льюстринг. Требуется все влияние мастера[28] Шенстона, чтобы снять чары и обеспечить посетителям дружеский прием.
– Мисс Линтон, – первым начинает разговор Джордж Шенстон, – я заглянул, только чтобы спросить, не хотят ли молодые леди прогуляться верхом. День прекрасный, и я подумал, что они не станут возражать.
– Конечно, – отвечает старая дева, протягивая руку, но под предлогом легкого недомогания не вставая. – Да, несомненно, они не станут возражать.
Мастера Шенстона этот ответ удовлетворяет; но священник, который не ездит верхом и у которого нет лошади, остается недоволен. А когда Шенстон слышит продолжение, он тоже испытывает разочарование. Оба прислушиваются, надеясь услышать быстрые шаги и шорох платьев. А слышат только слова, не только разочаровывающие, но и удивляющие.
– Да, я уверена, – продолжает мисс Линтон хладнокровно, – что они рады были бы прогуляться с вами верхом…
– Но в чем тогда дело? – нетерпеливо прерывает ее Шенстон.
– Это невозможно: они уже уплыли кататься в лодке.
– Не может быть! – разочарованно восклицают оба джентльмена, а Шенстон машинально спрашивает:
– По реке?
– Конечно, – удивленно отвечает леди. – Но, Джордж, где еще они могут кататься в лодке? Ведь вы не думаете, что лодка в рыбьем садке?
– О, нет, – запинаясь, отвечает тот. – Прошу прощения. Как глупо с моей стороны задавать такой вопрос. Я только думал, почему мисс Гвен… я немного удивился… но … может, вам покажется неуместным другой мой вопрос?
– Почему? Какой вопрос?
– Я только… а она… мисс Гвен, я хочу сказать… ничего не говорила о прогулке верхом сегодня?
– Ни слова. Я по крайней мере не слышала.
– А давно ли они… могу я узнать, мисс Линтон?
– О, несколько часов назад! Очень рано, сразу после завтрака. Сама я тогда еще не спустилась: я вам уже сказала, что плохо себя чувствую сегодня утром. Но горничная Гвен рассказала мне, что они уже ушли, и я думаю, что они пошли прямо на реку.
– Как вы думаете,
