— Господи, что это?
Вера в ужасе отпрянула, увидев перед собой белые неподвижные лица с устремленными на нее немигающими глазами. Каждое лицо обрамлялось разноцветными волосами, уложенными в аккуратные прически.
Вера замерла, чувствуя, как сердце рвется из груди. Присмотревшись внимательнее, девушка невольно рассмеялась.
Надо же быть такой глупой! Ведь это всего-навсего ларики!
Парики, надетые на муляжные головы.
Она выбрала самый шикарный из них, с пепельными длинными волосами, и осторожно натянула на свои тусклые волосы мышиного цвета. Затем взглянула в зеркало. Пожалуй, неплохо.
Вера отобрала пару серебристых итальянских сандалий и примерила. Размер ноги у Спринг немного больше, но ее собственные ноги оказались более широкими, поэтому сандалии пришлись впору.
Подбоченившись, Вера снова посмотрела в зеркало и осталась довольна. Несмотря на наготу, пышный парик и блестящие сандалии придавали ей загадочный вид Вера весело рассмеялась.
Сейчас самое главное — подобрать красивое платье. Здесь есть из чего выбрать. Да вот, пожалуй, и оно: платье из крученой серебристой сетки, расшитое стеклярусом и бисером, — серебро вперемешку с черным. Великолепно! Конечно, Спринг немного худее, но ведь покрой свободный, так что вполне подойдет.
Втянув живот, Вера через ноги надела платье. Она просунула руки в бретельки, и ткань плотно обхватила грудь.
Пока все шло хорошо. Пожалуй, сейчас она выглядит сногсшибательно, решила Вера, и самое время появиться очаровательному молодому человеку, который подаст ей руку и уведет за собой.
Решительно вздохнув. Вера потянула «молнию». И конечно, ту тотчас же заело. Вера тянула ее туда и обратно, но, увы, заело прочно.
Хорошее настроение моментально улетучилось. Господи, что теперь делать? Куда бежать? К швейцару? К лифтеру? Вера представила их насмешливые лица, и у нее внутри все похолодело. Кто, кто может ей помочь?
Вера подумала, сколько может стоить такое платье. Скорее всего несколько тысяч долларов. Какой ужас! Как же теперь быть?
Осторожно ступая на высоких каблуках. Вера вернулась в спальню.
На огромном телевизионном экране молодая пара в вечерних туалетах обедала в ресторане на свежем воздухе в горах Аризоны. За их спинами виднелся роскошный сверкающий автомобиль.
Всю квартиру Спринг заполнили звуки музыки: в симфонию Моцарта вплетались мелодии в исполнении нью-орлеанского джаза и гавайской гитары.
Нахмурившись, Вера подошла к зеркалу и, повернувшись к нему спиной, попыталась сдвинуть «молнию». Поглощенная своим занятием, девушка не слышала, как дверь спальни отворилась.
Кто-то громко рассмеялся, но понадобилось целых две минуты, чтобы Вера осознала, что смех раздается не с экрана телевизора, а от человека, который был совсем рядом…
…и стоял за ее спиной. Господи, да вот же он. Она видит его в зеркале.
Вера в ужасе застыла. У нее не было сил даже закричать.
Она видела в зеркале, как побелело ее лицо и весь грим превратился в клоунскую маску.
Девушка не могла пошевелить даже пальцем. Она стояла и ждала, когда он убьет ее, а в том, что незнакомец ее непременно убьет, не было и тени сомнения. Боже, как же страшно…
Внезапно человек заговорил, и Вера увидела ослепительную полоску белых зубов, контрастирующих с темным загаром.
— Привет! Все нормально, расслабься. Я не хотел тебя пугать. Ты, наверное, не слышала, как я вошел.
Вера попыталась улыбнуться, но зубы ее стучали. Она явственно слышала этот предательский стук.
Перепуганная, Вера начала медленно поворачиваться лицом к незнакомцу.
Приглядевшись, девушка поняла, что незваный гость уже не выглядит таким страшным, как в зеркале. Он оказался совсем юным, того же возраста, что и Вера, и очень симпатичным, действительно симпатичным. Одним взглядом девушка охватила немного длинноватые прямые черные волосы, веселое лицо с лукавыми глазами, фиолетовую футболку, черные джинсы и черный пиджак. Ну, парень — просто глаз не отвести. Намного красивее, чем она могла вообразить в своих мечтах.
Незнакомец все еще смеялся.
— Что все это значит? К чему такая какофония звуков?
Кто ты такая?
— Я… я няня. Присматриваю за ребенком.
— А где ребенок? И где сама Спринг?
— В Лос-Анджелесе, — ответила Вера и тут же спохватилась: определенно не следовало говорить этого. Теперь он знает, что девушка в квартире совершенно одна, хотя и маловероятно, что он убьет ее. Человек, который заразительно смеется, не может быть убийцей.
— Шум такой, будто в квартире толпа народа, — заметил молодой человек.
Веру осенила догадка: парень из бюро технического обслуживания. Ну конечно, соседи пожаловались на шум и попросили проверить — все ли исправно.
— Простите. Я сейчас все выключу. Я… Вы ведь из бюро технического обслуживания?
— Нет.
— Ой! — вскрикнула Вера, вновь охваченная страхом. — Тогда как же вы вошли?
— С помощью вот этого.
Парень повертел перед ее носом ключами.
— У вас ключи, но… — Вера оказалась в полном замешательстве. — Кто вы такой?
— Я Слоун. — Парень выжидающе посмотрел на Веру, но та никак не отреагировала. Его имя ей ни о чем не говорило. — Я Слоун Сент-Джон Тредвелл-младший. Неужели никогда обо мне не слышали? Хотя и так все понятно. Я самый главный секрет моей матери.
— Матери?
— Мне никогда не нравилось мое имя. Вы можете звать меня Сент. Это гораздо лучше.
Парень вышел в коридор, и Вера последовала за ним.
Они ходили из комнаты в комнату, приглушая звуки работающей радио — и телеаппаратуры.
— Спринг ваша мать?
— Да.
— Но почему она держит это в секрете?
Сейчас молодые люди находились в гостиной.
— Потому, что Спринг молодеет год от года, а я становлюсь старше. Скоро мы сравняемся в возрасте. Зачем си портить свой имидж, рассказывая о взрослом сыне.
В квартире наступила тишина. Парень помолчал и с грустью добавил:
— У меня нет к ней претензий. Мы так редко видимся…
— Вы живете с отцом? — полюбопытствовала Вера.
— Ты что, шутишь? Для этого он слишком занят.
Слова прозвучали как бравада, в которой, однако, чувствовалась фальшь.
— Но должен же ты где-то жить, — разумно заметила Вера.
— Конечно. В школах-интернатах, летом в лагерях, а между ними с тетей Глорией. Но теперь с этим покончено.
Теперь я свободный человек.
Вера не могла отделаться от мысли, что он нарочно столь цинично говорит о своих родителях, что на самом деле ему очень горько. Она не знала, что сказать, и некоторое время они стояли, молча глядя друг на друга.
— Ну… — начала Вера. — Жаль, что ты не застал свою мать. Тебе очень нужно ее видеть?
