Я схватила рюкзак и выбралась из лимузина, оставив без внимания протянутую руку мистера Марли. Затем, стараясь, чтобы мой голос звучал весело, я произнесла:
— А зелёный — это цвет Гидеона, так сказать.
Ха! Шарлотта и бровью не повела, но в этом раунде победа осталась за мной, это было ясно. Я отошла на пару шагов, и, удостоверившись, что никто за мной не наблюдает, позволила себе победно улыбнуться.
На ступеньках, ведущих к двери штаба хранителей, на солнышке грелся Гидеон. Надо же! Я была слишком увлечена придумыванием колких ответов на вопросы Шарлотты, и даже не удосужилась оглядеться вокруг. Глупое марципановое сердце в моей груди не знало, сжаться ли ему от неприязни или забиться быстрее от радости. Завидев нас, Гидеон встал и отряхнул свои джинсы. Я замедлила шаги и попыталась сообразить, как же мне всё-таки себя вести. Моя нижняя губа так дрожала, что вариант «приветливо, но при этом подчёркнуто безразлично» не выглядел бы очень уж правдоподобно.
К сожалению, тактика «холодная и оскорблённая» тоже казалась мне невыполнимой, настолько сильно мне хотелось упасть в его объятия. Поэтому я прикусила предательскую губу и попыталась придать себе как можно более повседневный вид. Подходя к дому, я не без удовольствия отметила, что Гидеон тоже покусывает свою нижнюю губу и вообще плохо справляется с волнением.
Он был небрит, а его тёмные локоны выглядели так, будто расчёска их и не касалась, в лучшем случае он пригладил их рукой. Но даже в таком виде Гидеон казался мне невероятно красивым.
В нерешительности я остановилась прямо перед входом, и несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.
Затем он перевёл взгляд на фасад соседнего дома и одарил меня безразличным «Привет!».
Я не поняла, обратился ли он ко мне или к кому-нибудь другому, а тем временем Шарлотта проскочила мимо меня и поднялась по ступенькам к двери. Она обвила руку вокруг шеи Гидеона и поцеловала его в щёку.
— Ну, привет, — сказала она.
Стоит признать, этот жест выглядел намного более элегантным, чем моё тупое стояние и глупый взгляд. Мне показалось, что мистер Марли принял моё поведение за приступ внезапной слабости, потому что он спросил:
— Может, позволите понести ваш рюкзак, мисс?
— Нет, спасибо, всё в порядке.
Я заставила себя сдвинуться с места, поправила рюкзак и зашагала дальше. Вместо того, чтобы откинуть назад волосы и смерить Гидеона и Шарлотту ледяным взглядом, я еле вскарабкалась по ступенькам с таким усилием, будто превратилась в старую виноградную улитку. Может, мы с Лесли действительно посмотрели слишком много романтических фильмов.
Но Гидеон пропустил Шарлотту вперёд и взял меня за руку.
— Можно с тобой поговорить, Гвен? Это не займёт много времени, — спросил он.
От облегчения мои колени чуть было не подогнулись.
— Конечно.
Мистер Марли нервно переступил с ноги на ногу.
— Мы немного опаздываем, — пробормотал он, уши его при этом пылали.
— Он прав, — с улыбкой прощебетала Шарлотта. — Гвенни перед элапсацией должна ещё попасть на урок, а ты и сам знаешь, каким может быть Джордано, если его заставляют ждать.
Понятия не имею, как ей это удавалось, но её заливистый смех звучал очень естественно.
— Гвенни, ты идёшь?
— Она будет на месте через десять минут, — сказал Гидеон.
— Ты не мог бы немного подождать? Джордано…
— Я сказал, десять минут! — Интонация Гидеона перешла границу вежливости и мистер Марли, казалось, не на шутку струхнул. Да и я, признаться, тоже.
Шарлотта пожала плечами.
— Как считаешь нужным, — сказала она, откинула назад волосы и прошествовала вперёд. Она-то как раз умела это делать как никто другой. Мистер Марли поспешно последовал за ней.
Когда они скрылись за дверью, Гидеон, казалось, забыл, что он собирался сказать. Он снова уставился на дурацкий фасад дома напротив и стоял так, потирая затылок, будто у него защемило нерв. Вдруг мы одновременно вздохнули.
— Как твоя рука? — спросила я, а Гидеон в тот же момент спросил:
— Как дела?
И мы не могли не улыбнуться друг другу.
— Моя рука чувствует себя просто отлично.
Наконец-то он поднял на меня взгляд. О Боже! Эти глаза! Мои колени снова задрожали, я была рада, что в этот момент поблизости не было мистера Марли.
— Гвендолин, даже не представляешь, как мне жаль. Я вёл себя очень… безответственно. Ты действительно не заслужила такого отношения к себе, — вид у него был такой несчастный, что я едва могла это вынести. — Вчера вечером я позвонил тебе примерно раз сто, но твой телефон всё время был занят.
Я обдумывала как раз, что, может, стоит сократить процедуру и прямо сейчас прыгнуть в его объятия. Но Лесли меня предупреждала, чтобы я не сдавалась слишком быстро. Поэтому я лишь выжидающе подняла бровь.
— Я не хотел причинить тебе боль, пожалуйста, поверь, — сказал он, его голос звучал хрипло и серьёзно. — Вчера вечером ты выглядела такой грустной и разочарованной.
— Ну, не так всё плохо, — тихо сказала я. Мне кажется, такую ложь можно простить. Должна же я как-то отплатить ему за все пролитые слёзы и желание умереть от чахотки. — Я была просто… мне было немного больно…
— ладно, вот это уже преувеличение века! — … осознавать, что ты всего лишь играл свою роль: поцелуи, твои признания.. — я смущённо замолчала.
Сейчас он выглядел ещё более подавленно, если вообще было возможно.
— Я тебе обещаю, такого больше не повториться.
О чём это он? Что не повторится? Я что-то потеряла нить.
— Да, к тому же, теперь, когда мне всё известно, у тебя всё равно ничего не получится, — сказала я несколько более энергичным тоном. — Да, кстати, между нами, этот план всё равно был не особенно удачным. Влюблённых людей ничуть не легче обвести вокруг пальца, даже напротив! Из-за всех этих гормонов никогда нельзя предугадать, что влюблённый сделает в следующую секунду. Я сама — лучший тому пример.
— Но во имя любви порой совершают такие поступки, на которые никогда бы не решились в других обстоятельствах.
Гидеон поднял руку, будто намереваясь погладить меня по щеке, но затем снова опустил её.
— Если человек любит, любимый кажется ему важнее, чем он сам.
Если бы мы не были знакомы раньше, я могла бы подумать, что он вот-вот расплачется.
— Любящий человек приносит жертву… — это, наверное, и имел в виду граф.
— А мне вот кажется, что он вообще не знает, о чём говорит, — вызывающим тоном перебила я. — Если тебе интересно моё мнение, я скажу: в любви он разбирается так себе, а его знания женской психологии просто-таки… убоги!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
