– Не стоит верить всему, что вы читаете в газетах, мисс, – усмехнулась женщина. – Эти писаки подчас просто проходимцы и жулики. Нет, ответ нужно искать здесь. – Она постучала пальцем по своему морщинистому лбу и задумчиво покачала головой. – И не беспокойтесь, мисс, мы его найдем.
– Но, Кук, мы уже все испробовали. Я больше ничего не могу придумать. У Пиддл дела плохи, а Эрп вообще ведет себя как прокаженный!
– Мы давали им мясо, дичь, тушеные овощи, – поджав губы, кухарка Коллинзов загибала пальцы, – картофель, турнепс и горох.
– Горох – это ужасно, я помню, – поежилась Джиллиан. – Что мы еще не пробовали?
– Кукурузу?
– Давали два месяца назад. Это не помогло.
– Рис? – предложила кухарка, обводя взглядом кухню и мысленно перебирая содержимое кладовой.
– Рис? – Джиллиан выпрямилась. – Нет, кажется, рис мы еще не пробовали. Думаете, он поможет? Возможно, если мы…
Лакей Оуэн прервал обсуждение рациона питания страдальцев-псов, сказав, что лорд Коллинз просит Джиллиан прийти к нему в кабинет.
Зная, что ничто не вызывает у дяди большего неудовольствия, чем опоздание, Джиллиан, пообещав еще вернуться к разговору, побежала по черной лестнице на второй этаж. У нее уже не было времени ни поправить пряди волос, выбившиеся из небрежно собранного пучка, ни переодеться в менее измятое платье.
– Мисс Ли, милорд, – объявил Оуэн, и Джиллиан, сделав глубокий вдох, шагнула вперед.
О, чудо из чудес: дядя Тео улыбался, и Джиллиан удивленно заморгала. Дядя обычно не уделял ей особого внимания, не говоря уже о том, чтобы находить в ней нечто приятное для себя, но она послушно ответила ему любезной улыбкой. Эта улыбка сохранялась на ее лице до тех пор, пока от стены не отделилась темная фигура. Улыбка Джиллиан мгновенно улетучилась вместе с тихим вздохом, слышным только лорду Уэссексу, который по непонятной причине очень обрадовался этому.
– Дорогая, я не сомневаюсь, ты знаешь, зачем здесь лорд Уэссекс? – лукаво спросил лорд Коллинз.
У Джиллиан упало сердце: о да, она знала, зачем он здесь. Лорд Ябеда, должно быть, нашел ее вчерашнее поведение ужасающим и счел своим долгом доложить о нем ее дяде. Раздосадованная, она хмуро взглянула на лорда Уэссекса. Разве он не пообещал никогда не упоминать о досадном инциденте с беспризорницей? Разве он не принял ее извинения за то, что напуганный ею гнедой наступил ему на ногу? Разве он не признал, что рана совсем нестрашная, а сапоги можно заменить? И разве он не согласился, что Уильям, его грум, давно хотел побывать в деревне, и небольшая царапина на спине на самом деле ниспослана ему свыше, так как позволяет отдохнуть там три или четыре недели, в зависимости от рекомендаций доктора? Он же обещал! Джиллиан совершенно точно помнила, как граф убеждал ее, что все произошло чисто случайно и она ни в чем не виновата. А теперь он явился ябедничать! Искоса взглянув на него, Джиллиан тотчас подумала, что лучше всего изображать полное равнодушие. И какие бы россказни граф ни преподнес ее дяде, она твердо будет все отрицать.
– Да, я уверена, что знаю, зачем здесь его милость, – ответила Джиллиан с достоинством, сделавшим бы честь самой королеве, и решила, что просто холодно оборвет ябедника. Подражая его привычке, вызывавшей у нее раздражение, она приподняла одну бровь и ледяным взглядом окинула графа.
– Великолепно, великолепно. И что ты скажешь по этому поводу? – спросил ее лорд Коллинз.
– А что я должна сказать? – Беззаботно усмехнувшись, Джиллиан обернулась к дяде. – Мне нечего сказать! Такая мелочь не заслуживает моего внимания.
– Такая мелочь не заслуживает вашего внимания, мадам? – Теодор Хартсхорн, лорд Коллинз, уставился на племянницу, решив, что она полностью лишилась рассудка.
– Да, я именно это сказала. – Джиллиан отступила на шаг, когда голос дяди поднялся на октаву выше обычного, но продолжала изображать равнодушие и, не глядя на темную фигуру, маячившую рядом с ней справа, расправила плечи и вздернула подбородок. – Просто ерунда. Такая ерунда, что я даже не могу взять в толк, о чем речь. Сущий пустяк, если вы улавливаете мою мысль. – Она сначала удивилась тому, как вдруг побагровел ее дядя, а потом очень забеспокоилась, когда ей показалось, что он вот-вот скончается от апоплексического удара. Его рот безмолвно открылся и закрылся, глаза вылезли из орбит, а волосы встали дыбом. – Дядя, что с вами?
– Пустяк? – Это было единственное слово, слетевшее с губ графа Уэссекса.
– Я позову тетю Онорию. – Джиллиан собралась уйти, но крепкая рука, больно ухватившая ее за локоть, остановила девушку.
– Думаю, мадам, вы должны дать мне объяснения.
– Я должна дать объяснения вам? – набросилась Джиллиан на угрожающе насупившегося графа. – Как вы смеете! Вы же обещали никогда не упоминать об этом, а теперь явились и нажаловались моему дяде. Если речь зашла об объяснениях, то это вы, милорд, должны дать их, а не я.
– О чем вы? – Ослабив свою хватку, лорд Уэссекс прищурил свои колдовские глаза.
Бросив быстрый взгляд на дядю, который, казалось, в любую секунду мог потерять сознание, Джиллиан прошипела графу на ухо:
– Вчера. Когда я напугала ваших лошадей. Вы же сказали, что это все пустяки.
Оглушительный смех прокатился по маленькому кабинету и вывел лорда Коллинза из состояния полной неподвижности. И Джиллиан, и ее дядя в недоумении уставились на лорда Уэссекса. Черный Граф смеялся, нет, он не просто смеялся, а держался за бока и утирал слезы.
– Не нахожу ничего смешного, – сердито буркнула Джиллиан, глядя, как граф вытирает глаза, – ведь не вам приходится жить со всем этим.
– Напротив, дорогая, боюсь, именно мне придется жить со всем этим. Лорд Коллинз, вы позволите мне поговорить с глазу на глаз с вашей племянницей?
– Это я? – Дождавшись, когда дядя вышел, Джиллиан с любопытством посмотрела на графа.
– Что – вы? – Подойдя к девушке, он взял ее за руку и замер, не отводя взгляда от ее зеленых глаз.
– Ваша дорогая?
– Ваш дядя разрешил мне сделать вам предложение. Я, безусловно, не стал бы делать женщине предложение, если бы она не была мне дорога.
– Ох! – Склонив голову набок, Джиллиан удивилась, что не взлетела на воздух от счастья. – Отлично. Я его принимаю!
Про себя она улыбнулась при виде легкой растерянности на лице лорда Уэссекса. Джиллиан подозревала, что графа трудно привести в замешательство, и получила истинное удовольствие оттого, что ей это удалось. Испытывая легкое головокружение, она наблюдала, как он отвесил ей поклон, поцеловал руку и как о деле решенном сказал, что, если она не возражает, они обвенчаются немедленно. Он предложил устроить свадьбу через два дня.
