Истоки лакановской триады следует искать в статье Леви-Стросса «Символическая действенность» (опубликованной в 1949 году и вошедшей затем в сборник «Структурная антропология», выпущенный в 1958 году издательством «Плои»), где предлагается сжатое, но оригинальное определение бессознательного как чего-то пустого, бессодержательного, чистого органа символической функции, навязывающего законы структуры разрозненным материальным элементам, почерпаемым из реальности как резервуара накопленных каждым субъектом образов (см. стр. 223–225 во французском издании). Фигурирующая на тех же страницах концепция «индивидуального мифа» была подхвачена Лаканом в лекции 1952 года, озаглавленной «Индивидуальный миф невротика». Вслед за опубликованной здесь июльской лекцией 1953 года Лакан принимается за написание доклада, который ему предстояло произнести на первом конгрессе нового Общества в Риме и которому суждено было стать в психоанализе эпохальным («Fonction et champ de la parole et du langage en psychanalyse», Écrits, Seuil, 1966, p. 237–322; «Discours de Rome», Autres écrits, Seuil, 2001, p. 133–164[3]).
В опубликованной нами лекции имеются ссылки на завершенный к тому времени семинар Лакана по Человеку-Крысе и на семинар предыдущего года по Человеку-Волку. Оба семинара Лакан читал у себя дома, на улице Лилль, и стенографированы они не были; сохранились, насколько мне известно, лишь записи некоторых из слушателей, почему семинары эти и не могли фигурировать в списках тех, чья публикация была заявлена и предусмотрена. В 1967 году Лакан называет семинар Имена-Отца своим тринадцатым семинаром, учитывая, таким образом, два пропавших. Объясняется это, несомненно, тем, что поверье связывает с числом тринадцать силу приносить несчастья, а Лакан, как и Фрейд, увлекался нумерологией; напомню в связи с этим о статье Лакана «Число тринадцать и логическая форма недоверия» (Autres écrits, p. 85–99), которая не случайно оканчивается упоминанием Страшного Суда.
Введение в семинар Имена-Отца
Обнаружив стенографическую запись этой лекции в переданном мне Лаканом досье семинара «Четыре основные понятия психоанализа», я предложил ему поместить ее в начало этого курса, с издания которого в 1973 году и началась публикация лакановских семинаров. Лакан согласился, помог мне отредактировать текст, но затем, in extremis, изменил свое мнение: нет, сказал он, говорить об этом еще не время, отложим это на будущее. Он настаивал на этом до самой смерти, несмотря на предложения, которые я время от времени ему делал.
Я понял задним числом, что принял решение о публикации этой лекции на следующий день после смерти своего отца, д-ра Жана Миллера, скончавшегося 25 августа 2004 года и погребенного, согласно его завещанию, по иудейскому обряду. Хотел ли я воздать этой публикацией ему честь, или, наоборот, не желал, чтобы он прочел ее? Впрочем, то и другое не так уж несовместимо.
Лакан начинает лекцию упоминанием о новости, полученной «накануне вечером, на ночь глядя»: «образовательная комиссия», членом которой он был, вычеркнула его из списка «дидактиков» Французского психоаналитического общества; после многих лет подленьких закулисных сделок коллеги сочли его голову подходящей ценой за международное признание их в качестве «French Study Group». Именно это и назвал Лакан несколько месяцев спустя своим «отлучением» (см. первую лекцию Семинара XI).
К этому предмету ему приходилось впоследствии возвращаться неоднократно. Я довольствуюсь в данном случае ссылкой на лекцию, пропитанную им в Неаполе в 1967 году («Промах субъекта якобы знающего», Autres écrits, p.337). Цитируя, как и в «Именах-Отца», Паскаля, он противопоставляет «Бога философов» (другими словами, субъекта якобы знающего), Богу Авраама, Исаака и Иакова (Богу-Отцу) и далее пишет следующее: «Место Бога-Отца — это то самое место, которое я обозначил как Имя-Отца и предполагал в семинаре, который должен был стать у меня по счету тринадцатым (одиннадцатым в госпитале Святой Анны), проиллюстрировать, когда отыгрывание моих коллег по психоанализу вынудило меня положить ему конец после первой же лекции. Я никогда уже не вернусь к этой теме, так как рассматриваю случившееся как знак того, что снимать эту печать для психоанализа еще рано».
В конце лекции Лакан возмущается высказыванием одного из учеников (Ж. Б. Понталиса, который был тогда членом редакционного комитета журнала Жан-Поля Сартра); к словам Понталиса он возвращается несколько раз, и звучат они в его передаче так: «Почему он (то есть Лакан) не говорит истину об истине?»
Жак-Алэн Миллер
Примечания
1
«Les non-dupes errent» [ «Te, кого не оставили в дураках, заблуждаются»] — омофон выражения «Les Noms du Père» [ «Имена Отца»].
2
«мифы, как видно из этого слова, лгут» — игра слов: mythiquement / mythique ment.
3
Рус. пер. — «Функция и поле речи и языка в психоанализе». М., Гнозис, 1995.
