В архитектурном смысле Рим – это коллекция, чудовищный спорадический конгломерат красивых построек, спорадический ансамбль. Римская архитектура лишена самобытного формотворчества. Это чистое рациональное копирование форм и конструкций, заимствованных из Эллинской традиции. О степени рационализации римской архитектуры может свидетельствовать «Десять книг об архитектуре» Витрувия, где искусство архитектуры сводится к эстетике числа.
Для Рима характерно исключительное восхищения поверхностями. Возникнув как ремикс эллинской культуры, он породил необычайное искусство копий: греческих статуй, греческой архитектуры, мифологии и т. д. Искусство Рима – это искусство фасада. Площадь перед римским Пантеоном организована как наслоение декораций. Невозможно найти угол зрения, с которого бы Пантеон открывался как стереоскопическое тело. В отличие от Парфенона, расположившегося на высоком холме и обозреваемом из любого уголка Афин, Пантеон организован по принципу ширм, экранов и эффектов.
Щиты, личины, отсутствие аутентичности, положение оснований в своей безосновности, пронизывающие общество и культуру Рима, станут тем, против чего будут направлены стрелы христианских проповедников. Рим принимает на себя смысл подобия. Трагедия Рима становится трамплином в христианскую вне-мирность и экзальтацию, но сам Рим принадлежит миру, это «квази-объект», осколок мирского круговорота, разменянный талант, трубка мира. В этом круговороте он начинается снова и снова, вновь и вновь проходя свое основание. Рим, вечный город Рим.
На этом заканчивается первая волна урбанизации в Европе, датируемая приблизительно VIII веком до н. э. – VI веком н. э.. В течение нескольких следующих столетий город станет редким явлением на этой территории. С исчезновением римских городов: и тех, что лежали на пути завоеваний варваров, и тех, что казались надежно укрытыми за границами Византийской империи – исчезает античный и позднеантичный тип города как политическая организация. На несколько веков Европа погружается во тьму. Новая волна урбанизации последует лишь в IX – XI веках. Это будут поселения совершенно иного типа. Это будут, прежде всего, центры торгово-ремесленной и социальной деятельности. И лишь Ренессансные города обратятся к примеру городов античности как образцу политической организации, и это мистическая точка возвращения Рима, Рима другого и другим.
Блестящие античные города превратились в руины. Но вряд ли мы можем винить в этом великое переселение народов и варваров. Новые экономические отношения требовали работы на земле. Им было абсолютно чуждо устройство как греческого polis, так и римского civitas. Порядок наступающей цивилизации: ее экономика, ее социальное устройство, ее повседневность исключали прежние типы городов. Варвары далеко не всегда разрушали города. Прокураторами множества городов Римской империи становились варвары. Они пытались в них жить. Они пытались в них править, но города исчезали… Город – это не только здания и улицы, но и жизненные практики, устройство мира. Поэтому чужой город, как и чужую культуру невозможно занять. Чтобы присвоить Рим, нужно непрерывно возобновлять Рим. Варвары хотели присвоить, но смогли только разрушить.
Вторая волна урбанизации
Городская культура кажется столь привычной, что мы часто забываем о веках, на протяжении которых город был не частым явлением на территории Европы. Однако, после падения Великой Римской империи и великого переселения народов город имел весьма скромное положение в политическом, экономическом и культурном ландшафте. Поэтому мы, лишь бегло коснемся общей ситуации городской жизни средневекового города, чтобы перейти к рассмотрению города, возникающего на второй волне урбанизации, которая захватывает Европу, начиная приблизительно с 1000-го года. В северо-западной части Римской империи, в Италии, Галлии, Германии, Британии можно проследить городскую жизнь и в период распада Римской империи, но только на рубеже тысячелетий в этой области, которую мы ныне именуем Западной Европой, возникает новое хозяйство, культура и города переживают свой новый подъем.
В Средневековье город утрачивает свою роль экономического, политического, военного и духовного центра. На руинах городов Римской империи обосновывались варвары, но некоторые города, как например, Трир, все же продолжали жизнь античных. Однако, большей частью ни их строительный облик, ни уклад жизни не имел ничего общего с жизнью античного города. В них возникали свои строительные хартии и свои формы общежития. По мнению одних исследователей, они предопределили облик Европы, по мнению других, были решительно отринуты творцами Возрождения, взявших за пример римское городское строительство и правовую систему.
Города Средневековья. «Тысяча островов»
Средневековье города перестают играть столь важную роль, которую они имели в Античном мире. Центрами религиозной и политической власти становятся монастыри и замки феодалов. Заметим, что Средневековье не создало ни одного гигантского города, но возникло множество самых разных в структурном отношении городов средней величины. Так что, строго говоря, рассматривая Средневековье, мы не можем говорить о мегаполисе вообще.
Средневековые города никогда не были единым средоточием наследия культуры. Реликвии рыцарских замков и монастырские библиотеки хранили куда большее культурное наследие. Но Средневековый город создает совсем иного рода избыточность, совсем иной способ производства пространства, чем античные города, которые все еще тлеют, заселенные варварами, и чем создаваемые рыцарями и монахами твердыни средневековых замков и монастырей. В отличие от последних город возникает как центр обмена, на пересечении торговых путей, языков и культур. Он растет из торговой площади. Поэтому называется dennmark. Доминантой средневекового города становится рынок. Средневековый город – это обмен и торговля. В городах – «бургах» будет вызревать будущая буржуазия. Постепенно вокруг торговой площади возникают три центра – ратуша (священная власть), собор (церковная власть), университет, (который после XIII века почти обособится от церкви). Города противостоят господству феодалов и епископов. Так возникают свободные города и городские республики, новое суверенное пространство. В городах вызревает будущая буржуазия, купцы и производители. Ле-Гофф показывает, как город постепенно в силу своей экономической логики, основывающейся более на деньгах, чем на земле, а также благодаря своей системе ценностей противопоставил аристократической вертикальной иерархии иерархию горизонтальную27. Средневековый город являлся местом, на которое не распространялась власть феодала. По закону города, тот, кто проживет в течение 101 дня не найденным феодалом, становится свободным. Не отсюда ли крылатая фраза: «Воздух городов делает людей свободными», ведь «в городе обычай вытеснен общественным мнением и позитивным законом, следовательно, человек вынужден жить, скорее своим умом, нежели инстинктом или подчиняясь традиции».28. Город был преимущественно местом интересов купцов и производителей, однако в органах городского законодательства были представлены интересы всех социальных групп Средневековья29, среди которых:
1) Оберрат – верховная власть, состоял из представителей важнейших фамилий, а также из людей, занимавших высокое экономическое положение.
2) Смежное правление, которое учреждалось как выборный орган.
3) Выборные или определяемые жребием присяжные или судебные заседатели (consoli – в Италии, jures – во Франции, echevins – во Фландрии).
4) Эти органы правления противостояли объединениям определенных групп населения: гильдиям купцов, цехам ремесленников, а также представительству рыцарства.
5) Власть епископа и объединения орденов также имели своих представителей в городах.
Несмотря на то, что города были зависимы от земель, с которых доставлялись продукты питания, они не давали населению земель равных прав с горожанами, что тоже сильно отличало их от античных.
Города средневековья оставались «закрытыми городами», которые хоть и заботились о политических и хозяйственных контактах, но их внешняя политика была определена ограниченными интересами городского населения. Однако даже это население полностью не участвовало в управлении города, как это было в демократических городах Греции. Господствующий класс, допущенный к управлению, хотя и постоянно увеличивался, но при этом оставался закрытым для наемных рабочих. Попытки достичь политической власти в результате восстания в период экономического кризиса второй половины XIV века провалились. В результате всю власть захватывали несколько благородных семей, а иногда одной удавалось получить все управление в свои руки. Из этих семей ведут свои истоки нынешние европейские патриции.
