Кокандский Совет учитывал всю трудность своего положения. Тяжесть эта углублялась еще нисколько не меньшей трудностью общего положения всего Туркестана. С 1 января 1918 года Туркестан был совершенно отрезан от России восставшим в Оренбурге атаманом Дутовым.
В Семиречье нарастала глухая борьба казачества и русского кулачества, грозившая не сегодня так завтра вылиться в открытое восстание. В районе Асхабада — Самарканда происходили бои с казачьими полками, потребовавшим, крайнего напряжения всех сил Туркестана. Ожидать поддержки из других городов Туркестан! в случае начала открытых столкновений с правительством Кокандской автономии, было почти совершенно невозможно.
В дополнение картины необходимо еще добавить, что в это время около Самарканда в лагерях находилось около 8.000 военно-пленных чехо-словаков, которых охраняло всего лишь 8 человек солдат. Так как никакая политическая работа среди них не велась, то Кокандский Совет не мог быть уверенным в том, что правительство Кокандской автономии не использует военно-пленных в интересах борьбы с советской властью. Единственное средство, которое могло бы быть в распоряжении Кокандского Совета — это, не надеясь на помощь со стороны, самим приступить к сколачиванию необходимых для отпора и для борьбы с правительством Кокандской автономии вооруженных сил. Но у Кокандского совета не было нужного для этого оружия. Имевшееся ранее в крепости оружие было передано автономистам городской думой еще до перехода власти в руки Советам. С большим трудом удалось набрать немного винтовок, чтобы увеличить гарнизон до 33 человек и вооружить некоторое количество рабочих.
Но этого было все же недостаточно. Тогда Кокандский Совет решил просить Ташкент, помочь людьми, а если это невозможно, то дать хотя бы некоторое количество оружия для вооружения кокандских рабочих.
Правительство Кокандской автономии великолепно знало о положении дел в Коканде. Учтя все эти обстоятельства, оно решило действовать. Но чтобы действовать наверняка, оно вошло в соглашение с комендантом крепости, бывшим офицером Зинченко, о сдаче крепости без боя. Обстановка весьма благоприятствовала этому. Крепость в Коканде вследствие роспуска армии почти пустовала. В ней было поселено много лиц, ничего общего с армией и крепостью не имеющих, в крепость ходил всякий, кому угодно и когда угодно. Этим обстоятельством решил воспользоваться Зинченко.
В ночь с 11 на 12 января (под утро, в 3 часа), группа неизвестных лиц подошла к воротам крепости и постучалась с просьбой пропустить их к знакомым. Часовой, находившийся по ту сторону ворот, открыл дверь, не подозревая о возможности нападения. Часовой тут же был убит.
Крепость была бы взята самым незначительным отрядом противника, если бы солдаты были дисциплинированными бойцами, а не набранными на скорую руку любителями легкой наживы. Очевидно, часть из этого контрреволюционного отряда даже не умела владеть оружием, так как один из солдат сделал нечаянный выстрел.
Разбуженные случайным выстрелом защитники крепости, быстро выскочили из казармы и открыли огонь по группе контрреволюционеров, уже ворвавшихся в крепость. После некоторого сопротивления белогвардейцы, разочаровавшись в возможности взять крепость без сопротивлении, решили отступить.
Крепость была очищена от противника. Ворота снова были закрыты. Из казармы был вытащен и установлен на крепостной стене пулемет. Не зная точно, куда отступил и где находится противник, защитники крепости открывают пулеметный огонь по старому городу.
В тот же день утром в крепости был задержан член правительства Кокандской автономии Шаги-Ахмедов. Оказалось, что во время нападения на крепость, он был в крепости у коменданта Зинченко.
Почти одновременно с этим белогвардейцы произвели нападение на квартиру председателя Кокандского Совета т. Бабушкина.
Квартира тов. Бабушкина охранялась одним красногвардейцем. Подкравшись к дому, белогвардейцы убили часового и стали ломать дверь в квартиру Бабушкина.
Бабушкин не растерялся. Ребенка своего он спрятал под кровать, жене дал револьвер, и так в течение 3 часов они вдвоем отстреливались от пытавшихся ворваться в квартиру белогвардейцев. Бабушкины выдержали осаду. Белогвардейцы на рассвете должны были отступить.
После этого Бабушкин вместе с женой и ребенком вышли из квартиры, чтоб пробраться куда-нибудь к рабочим. В это время по улице в пролетке проезжал Потеляхов с доверенным одной хлопковой фирмы — Смирновым. Бабушкин наставил на него револьвер, высадил их из пролетки, а сам сел и уехал на станцию к железно-дорожным рабочим.
Одновременно с наступлением на крепость и нападением на квартиру Бабушкина белогвардейцы ворвались на телефонную станцию и приказали выключить новый город. Перепуганные телефонистки вынуждены были подчиниться приказу. Новый город оказался разъединенным и защитники советской власти лишены возможности связаться между собой. В ту ночь белогвардейцы перерезали телеграфные провода, соединявшие Коканд с другими городами, разобрали железно-дорожный путь, как в сторону Ташкента, так и в сторону Андижана. Наманганская ветка также была разрушена на несколько верст. Железно-дорожные мосты были сожжены и разрушены.
Этим белогвардейцы хотели отрезать Коканд от других городов, прервать связь и лишить возможности получать от них помощь.
Таким образом, план правительства Кокандской автономии сводился к следующему: оно рассчитывало одновременно захватить в свои руки крепость, телефонную станцию, арестовать председателя Кокандского Совета Бабушкина и этим самым обезглавить Совет, разрушить железно-дорожные пути, чтобы отрезать Коканд от других городов.
Совокупность этих мер составляла первый ход правительства Кокандской автономии. Нужно думать, что в дальнейшем они рассчитывали, опираясь на сочувствовавшие им группы буржуазии, бывших чиновников и интеллигенции, захватить в свои руки Скобелев и Андижан, а потом уже держа в своих руках всю Фергану, вести наступление на Ташкент и идти на соединение с Дутовым.
Но план этот сразу же не удался. Хотя белогвардейцы и перерезали провода, но несколько поздно. Как только в городе началась ружейная стрельба, вое поняли, что это контрреволюционное выступление и об этом было немедленно телеграфировано в Ташкент, Скобелев и Андижан.
Утром на станции собрались наиболее активные сторонники советский власти, наспех обсудив положение, решили организовать Ревком и вручить ему всю полноту власти. В состав Ревкома были избраны: Бабушкин, Месха, Коновалов, Рылов, Николаенко и Сазонов.
Чтобы узнать в каком положении находится город, было решено послать туда Николаенко и Сазонова. Прежде всего они поехали на телефонную станцию, где потребовали вновь включить новый город, а старый — выключить. Телефонистки несколько помялись, но приказание исполнили. Для того, чтобы белогвардейцы вновь не захватили телефонную станцию, был поставлен караул в 12 человек.
В то время, когда железнодорожники собирались на станции, городские рабочие были созваны к крепости колокольным звоном и несколькими холостыми выстрелами. Здесь им было роздано оружие, за день до этого привезенное из Ташкента. Таким образом, количество защитников советской власти, прилично вооруженных, уже доходило до 400 человек.
В 4 часа дня т.т. Сазонов и Николаенко поехали в старый город для переговоров с правительством Кокандской автономии по поводу ночного выступления. Эти переговоры интересны в том отношении, что они до некоторой степени проливают свет на политическую программу этого правительства. В основном программа правительства Кокандской автономии сводилась к следующему:
Туркестан должен быть автономным;
Власть в Туркестане должна быть передана в руки временного правительства, то есть правительства Кокандской автономии, созданного буржуазией;
Частная собственность на землю, орудия и средства производства остается неприкосновенной;
Судопроизводство должно вестись по шариату и, наконец,
Женщины должны оставаться закрытыми.
Вот главные пункты программы правительства Кокандской автономии.
Интересы каких классов эти требования отражали?
По существу, эти лозунги необходимо подразделить на две группы.
Первые три лозунга являются программными лозунгами буржуазии. По ним мы можем судить что правительство Кокандской автономии времен Танышева и Чокаева стремилось установить типичную буржуазно-демократическую республику. Совершенно иное значение имели два последних лозунга. Буржуазии нужно было чем-то заинтересовать духовенство в начатой контр-революции, ей нужно было использовать влияние духовенства на дехканство и ремесленников. С этой целью и были выдвинуты эти два последних лозунга.
