— Мы поговорим сейчас.
Вздрогнув, она повернулась к нему. Их взгляды скрестились, как клинки, и она увидела в его глазах выражение стальной решимости.
— Валентина тоже идет на площадку. Карло приглядит за детьми, пока мы немного… поболтаем. Не волнуйтесь о детях. Карло позаботится о них, он любит детей. Я могу спокойно доверить ему Валентину.
— После такой рекомендации мне нечего вам возразить, — тихонько ответила она. — Но Эми останется со мной. И, кстати, кто он, этот Карло?
— Он работал еще у моего отца, но с недавнего времени состоит на службе у меня.
— Чем он занимается?
— Охраняет Валентину.
— Так он телохранитель?
— Частично. А что тебя беспокоит?
— А он… он… — она продолжала шепотом, — а он носит с собой оружие?
— У него есть несколько видов оружия.
Джуд тревожно ахнула.
— Вы шутите.
— Я не вожу с собой наемников с уголовным прошлым, во всяком случае не в этой стране. Карло, продолжал Лука, глядя ей прямо в глаза, — благородный человек в истинном смысле этого слова. Давайте-ка присядем, — предложил он, указывая на садовую скамейку.
— Я предпочитаю беседовать стоя.
Лука с веселым удивлением воспринял ее детское упрямство.
— Как хотите.
— Не думаю, что мои желания играют здесь какую-то роль, — заметила она, потирая руку.
Он нахмурился, красивые черты затуманились, брови сомкнулись.
— Я сделал вам больно?
— Не беспокойтесь, я как-нибудь переживу.
— Простите, — сухо проговорил он. — Вы так хрупки и деликатны. — Он обвел взглядом ее худенькую фигурку.
— Ничего, я крепкая, — заверила она его. Почувствовав неловкость под его изучающим взглядом, она заговорила:
— Давайте не будем тратить время и приступим к делу. Что вы хотели мне сказать?
Он заметил, что в ее глазах появилось недружелюбное и даже подозрительное выражение.
— Вы всегда столь обидчивы?
— Я обидчива?
— Воинственны, чувствительны, раздражены… Перечисляя этот ряд, Лука каждый раз загибал по пальцу. — Я вас раздражаю? — продолжал он, не давая ей возможности высказаться. — Знаете, что я думаю?
Джуд сложила руки на груди.
— Не знаю. Но уверена, что вы мне об этом расскажете.
— Мне кажется, вы так враждебно настроены ко мне из-за того, что я застал вас в неловком положении, когда вы потеряли над собой контроль. Я был свидетелем вашей слабости, вы смутились, и теперь вам неудобно передо мной, — заключил он с ледяным спокойствием.
— Какое вы имеете право критиковать мои чувства и анализировать мои поступки? — набросилась она на него.
— Боюсь, что я задел вашу профессиональную гордость.
— У вас проблемы и вам срочно потребовалась консультация психолога? — неприязненно спросила она. Не хватало еще, чтобы он подступил к ней и с этой стороны.
— Нет, проблемы не у меня, а у другого человека, который нуждается в помощи и никак не желает в этом признаться, — немного помолчав, наконец произнес он.
— И вы, конечно, судите об этом как профессионал?
Он выразительно пожал плечами, не спуская с нее выжидательного взгляда.
— Давайте закончим обсуждение нашего небольшого дельца.
Джуд бросила на него презрительный взгляд.
— Нам нечего заканчивать, так как мы ничего еще не начинали. Давайте забудем об этом, если вы не возражаете. Я и так всю ночь думала о том, что произошло, поэтому мне не хотелось бы вспоминать об этом снова. В данном случае у меня нет повода гордиться своим поведением.
— Вы стыдитесь своего порыва? Если вы утверждаете, что вам нечем гордиться, значит, вам стыдно?
Но давайте обсудим то, ради чего… мы встретились.
— Значит, у вас не было намерения оскорбить меня?
— Вам поручили заботу о племянниках. Ваш брат не оставил средств, он много тратил. Кроме того, имение его в последнее время обесценилось больше чем наполовину. — Он выдержал паузу, но Джуд стояла с непроницаемым выражением лица. — Остатки состояния вложены в доверительную собственность и предназначены для оплаты образования детей, когда они вырастут. Конечно, есть еще дом… — размышлял он словно про себя. — Но после выплаты всех налогов сколько там остается, вы не считали?
Джуд устало посмотрела на него.
— Вот и скажите мне, раз вы все знаете. Вы неплохо информированы. Откуда вы все это узнали?
— Неважно, откуда я все узнал, — нетерпеливо отмахнулся он.
— Это важно для меня, — быстро сказала она, чувствуя, как ее охватывает паника. — Так откуда же?
— Вы оказались в положении, из которого я не вижу для вас выхода.
— У меня есть высокооплачиваемая должность.
Конечно, по вашим масштабам я зарабатываю мало, но все-таки…
— Да, еще бы, у вас есть работа, — насмешливо поддразнил он. — И работа вам страшно нравится. Вы просто рветесь на свою работу.
Ее глаза сердито сузились.
— Разве это преступление?
— Вовсе нет. Но вы не можете учитывать только свои интересы. Дети — это дорогое удовольствие. У них много всяческих потребностей. Они помешают вам сделать карьеру.
Все, что он говорил, было правдой, хотя так детально она еще не разбирала свою жизнь, стараясь отогнать эти мысли подальше до поры до времени.
— Послушайте, к чему вы завели этот разговор? прервала она его, подавленная нахлынувшими мыслями о нелегком будущем.
— У меня есть для вас предложение, как можно решить все ваши проблемы одним махом. Выходите за меня замуж.
Она невольно рассмеялась, несмотря на весь ужас положения. Первой ее мыслью было уйти, перестав быть мишенью для его глупых шуток. Но ноги словно приросли к земле, а мысли сбились в бесформенную кучу.
— Неужели мое предложение вызывает у вас лишь смех? — Он пристально смотрел на нее, не желая верить.
— Наверное, в тех местах, где вы живете, люди привыкли так шутить, — внезапно осипшим голосом произнесла Джуд. — Наверное, теперь вы начнете уверять, что внезапно и бесповоротно влюбились в меня? — Она снова рассмеялась.
— Я не стану оскорблять вас столь нелепыми фантазиями.
— Спасибо хотя бы за это.
— Я — ваша удача, возможность выйти из трудного положения, — заявил Лука.
— Да, рыцарь в серебряных доспехах, — кивнула она.
— Если хотите — да, — подтвердил он, стараясь быть терпеливым. — Если мы поженимся, вы сможете делать карьеру, не заботясь о детях, которые получат все необходимое.
— Вы хотите сказать, что готовы ради этого бросить свою работу и сидеть дома с детьми? Как современно!
— воскликнула Джуд с наигранным восхищением. Он говорил серьезные вещи серьезным тоном, но, на ее взгляд, в его словах не было никакой логики.
