Мы собрали с лужаек мусор и попытались запихнуть его в и без того переполненные мусорные корзины. Хозяин киоска с кебабом нам помог, и к приезду полиции мы почти избавились от следов костра.
Старички все еще сидели на скамейке, распивая новую бутылку водки. Но нашей вины в этом не было. Я собрала еще немного мусора, валявшегося на дорожке, и распихала по карманам Ругера — в мои уже не влезало.
Мы назвали свои имена, а я продиктовала адрес и номер телефона. Ругер сказал, что живет у престарелой родственницы, которая может умереть от сердечного приступа, если к ней в дом заявится полиция. Один молодой полицейский улыбнулся и кивнул другому.
Предупредив, что больше устраивать подобные праздники не стоит, полицейские развернулись и пошли прочь.
Некоторые из жителей, звонивших в полицию, преследовали стражей порядка до самой машины. Вид у них был крайне недовольный.
Интересно, какого наказания они нам желали?..
Тоскливо-синий папин взгляд
— Неужели у вас в школе нет уроков обществознания? — спросила мама, склоняясь над глубокой тарелкой. Она тоже приготовила суп. Из свежих лисичек.
— Где ты их нашла? — спросила я: с некоторых пор меня очень интересовало все, что связано с супами.
— На Хёторьет. Если варить целую ванну, выйдет дороговато.
Папа был одет и выбрит, но вид у него был виноватый. Любое упоминание ванны он принимал на свой счет.
— Если бы вас как следует учили в школе, ты бы знала, что такие вещи нельзя затевать без специального разрешения.
— А что ты сделала? — поинтересовался папа, глядя на меня тоскливо-синими глазами. — Пожалуйста, расскажите мне, что натворила моя дочь!
— С удовольствием, — елейным голосом проговорила мама. — Она устроила сходку преступников и бездомных со всего города. И разводила огонь в общественном месте.
— Но зачем? — простонал папа, едва не задыхаясь, словно его ударили в живот.
— Спроси ее, — посоветовала мама, делая глоток прохладного белого вина.
— Элли, расскажи! Пожалуйста!
И я, конечно, рассказала. Я по-прежнему считаю, что мне нечего было стыдиться.
Подробный рассказ занял довольно много времени. Я говорила о том, как мы бегали по большим магазинам, договариваясь о бесплатных продуктах в обмен на размещение логотипов этих предприятий в месте проведения праздника.
И тут я вспомнила, что мы забыли. Разместить логотипы. У нас было столько хлопот: вода, дрова и прочие вещи.
— Уверена, что они были бы только рады узнать, их предприятия не упоминались в связи с этим безобразием, — вздохнула мама — Не удивлюсь, если нас привлекут к ответственности. “Нелегальная раздача. из ванны, — она сделала вид, что читает протокол, — в общественном месте». Кстати, это небезопасно для здоровья. Ванну хоть предварительно помыли?
— А этот Ругер, о котором ты иногда говоришь, — деликатно поинтересовался папа. — он кто?
— Один мальчик, — ответила я. — иногда он живет в домике на дереве.
— Это невозможно, — мама застыла с ложкой в руке.
Может быть, подумала я. Может быть, это и в самом деле невозможно?
— А что если позвать его в гости? — предложил папа.
— Сюда? — возмутилась мама- Ну конечно, если выбрать день, когда ты не лежишь в ванне…
При этих словах папа словно усох.
Я улыбнулась ему.
— Ничего страшного. Он все о нас знает.
— Все? — испуганно переспросила мама. — Ты рассказала ему о нас?
— Естественно.
— О Лу и о папе?
— И о тебе тоже.
Мама вскочила со стула. Через несколько секунд дверь ее спальни с силой хлопнула.
Старшая сестра оказывает поддержку
Я видела, что окно Лу приоткрыто. Забраться по пожарной лестнице было проще простого, а окно я открыла своим армейским ножом. Спасибо, папа! Именно для таких случаев ты и подарил мне на день рождения этот нож, чтобы окно не стало преградой на пути к старшей сестре.
Я точно спрыгнула на пол, но Лу не проснулась.
— Лу, — шепнула я. Она не шевелилась.
Тогда я забралась под одеяло и прижалась к ней.
— Все так сложно, — шептала я, гладя ее по щеке. — Ты моя старшая сестра, и другой у меня нет.
Ее веки чуть дрогнули, и я решила, что она меня слушает. Может быть, ее в первую очередь интересует папа, подумала я и решила начать с него.
— Не понимаю, чем он занимается. Уходит из дома утром, но мне что-то не верится, что у него есть работа. Иногда он ночует в ванне. Может быть, он устал быть человеком и хочет в море. Возможно, скоро он куда-нибудь уплывет. Станет китом или дельфином. Ведь он всегда отлично плавал под водой. Может быть, он стал человеком по ошибке.
Лу открыла глаза, мне показалось, что она напугана.
— Но он, конечно же, останется с нами, — добавила я, чтобы успокоить ее. — По крайней мере, до следующего лета. Он хочет взять нас с собой, я уверена. Хотя мама вряд ли станет китом. Скорее уж, директором Центрального банка. Она считает, что все беды людей от того, что они не знают, куда лучше вкладывать деньги. Сказала, что наша суповая затея — преступление. Что люди могли заболеть, потому что в старых ваннах есть ржавчина и тяжелые металлы. Может быть, это и в самом деле была бредовая мысль. Может быть, и вправду не стоит устраивать такое снова. Но ведь люди обрадовались. Это же нормальное дело: прилавки магазинов ломятся от еды, но многие ничего не могут купить. Ну ладно, положим, когда у них заводятся деньги, они покупают вовсе не еду, а спиртное и прочие штуки. Но ведь и алкоголикам нужно есть, и наркоманам тоже? Или не нужно? Неужели лучше, чтобы они умерли? Как ты думаешь?
Лу повернулась на бок, спиной ко мне, с нетерпеливым стоном. Но я схватила ее за плечо, ей не скрыться от меня. Она повернулась ко мне и с трудом открыла заспанные глаза.
— Что… что ты тут делаешь?
— Я пришла, потому что ты моя старшая сестра. И я обо всем рассказываю тебе. Ты должна мне помочь.
— Прекрати, — снова простонала она, закрывая глаза. — Поговори с кем-нибудь другим. Должен ведь у тебя быть кто-то еще.
— Ну да, у меня есть Ругер.
Она приоткрыла глаза, в которых блеснуло любопытство.
— Какой Ругер? Я его знаю?
— Не думаю.
— Почему ты не рассказывала о нем раньше?
— Не знаю, что и сказать.
— Почему?
— Потому что я не знаю, что думаю, а может быть дело в том, что я не знаю, что думает он. А может быть ничего вообще нет.
— Бред какой-то. Как будто у тебя шизофрения.
— Не знаю, происходит ли все это на самом деле.
— Но он существует на самом деле или нет?
— А как узнать?
— Его можно потрогать?
Я кивнула.
— Он пахнет человеком?
Я улыбнулась.
— Он пахнет приятно. И еще у него в домике живет ежик.
— Почему?
— Потому.
— Зачем ему ежик в домике?
— Затем, что Ругер живет там, а ежика он подобрал, когда тот попал под машину.
На этот раз она кивнула, словно что-то поняла. Поэтому я решила рассказать ей кое-что еще.
— Мы с ним сварили суп в ванне.
— Осторожно, кажется, скоро ты тоже окажешься здесь, Элли.
— Ни за что. Я вполне здорова.
— Сколько лет этому парню? Одиннадцать с половиной, да?
— По-моему, он старше меня. Хотя я не уверена.
Лу села в постели и строго посмотрела на меня. Наконец-то она толком проснулась.
— Элли, я твоя старшая сестра, и я запрещаю тебе встречаться с каким-то старым пьяницей или чокнутым торчком, с которым ты покатишься по наклонной плоскости!
— Что? — не поняла я. — С чего ты взяла, что он алкоголик или наркоман? Я же сказала, он приятно пахнет! Как будто в лесу, он весь пахнет лесом. Хлорофиллом, влажной землей. А двигается он, как собака.
— Как собака??? Где он?!
— Сейчас?
— Да, сейчас!
Лу начала одеваться. Если бы она не натянула свитер и джинсы поверх пижамы, можно было бы подумать, что она в полном порядке. Только из горловины выглядывали фланелевые мишки.
— Сейчас он, может быть, и в домике, — неуверен ответила я. Я не имела ни малейшего представления о том, как часто Ругер ночует в домике на дереве. Может быть, у него несколько мест, и он кочует из одного в другое.
— То есть, ты не знаешь, где он? — спросила Лу, балансируя на одной ноге с носком в руке.
— Поэтому я и пришла к тебе.
— То есть, ты ни в чем не уверена? — она отбросила носок в сторону и опустила ногу на пол.
— Нет, в одном я уверена. Он всегда ждет меня на особой скамейке но вечерам, когда идет дождь.
— Когда идет дождь? — бесцветно повторила Лу, опускаясь на стул. — Ты уверена, что не выдумала его?
— А как это узнать?
— Большинство хороших вещей — просто плод нашего воображения. Потому что мы фантазируем о том, чего нам хочется. Потому что нам кого-то не хватает. Его нет, Элли. Это же сразу ясно.
