Понятие «свобода» (freedom) развивалось постепенно и лишь к XIV в. было оформлено полностью. В XIV–XVI вв. свобода в городе определялась совокупностью гражданских, экономических прав и обязанностей. Отсюда, полноправный горожанин — фримен.
Кто такие фримены Лондона, и что было необходимо для приобретения этого статуса? Торговой гильдии в столице не существовало никогда. Исследователи объясняют такую особенность лондонской жизни несколькими причинами. По мнению Ч. Гросса и Е.В. Гутновой, бурное развитие торговли и ремесла в Лондоне и раннее, четкое разграничение функций между ними способствовало тому, что здесь не было почвы для возникновения и деятельности купеческой гильдии как своеобразного нерасчлененного объединения всех горожан, занятых в торговоремесленной сфере; здесь сразу стали появляться отдельные гильдии{229}. Я.А. Левицкий полагал, что отсутствие этого института в английской столице объясняется тем, что Лондон располагал уже столь значительными и широкими привилегиями, в том числе в области торговли, что не было необходимости добиваться их оформления путем учреждения Торговой гильдии{230}. Для приобретения статуса полноправия Лондон располагал иными, по сравнению с членством в Торговой гильдии провинциальных городов, возможностями.
При этом необходимо учитывать, что категория «фримен» на протяжении веков неизбежно эволюционировала. Для получения права городского гражданства вплоть до конца XIII в. требовалось приобретение городского земельного держания{231}. Дж. Уильяме считает, что полноправными горожанами были жители, участвовавшие в уплате городской фирмы{232}. Лондонская мэрия в 1275 г. постановила, что фрименом можно стать по наследству. Возможность приобретения статуса полноправности открывало ученичество и получение звания мастера в связи с замыканием цехов; уже с 70-х гг. XIII в. допускалась также покупка полноправности{233}.
Приобрести статус фримена можно было, войдя в одну из лондонских компаний через уплату вступительного взноса. Именно так стали фрименами: Ричард Лацер, торговец предметами роскоши первой половины XIV в.; Ричард Ли, бакалейщик 40-х — начала 70-х гг. XV в.; Джон Мэтью, Уильям Пэчейс и Уильям Браун, торговцы предметами роскоши второй половины XV — начала XVI вв.{234} К сожалению, о величине вступительного взноса источники умалчивают. Однако интересная информация на этот счет содержится в материалах, касающихся переходов лондонских купцов из одной компании в другую. Джон Ковентри первоначально был шляпником, но в 1401 г. перевелся в значительно более престижную компанию торговцев предметами роскоши, уплатив при этом 2 ф. 8 ш. Аналогичная история произошла, несколько десятилетий спустя, с Джеффри Болейном, только ему пришлось уплатить 5 ф. 13 ш.{235} А. Джонсон полагает, что в компании суконщиков взнос в среднем составлял 4 ф.{236} По мнению С. Трапп, чтобы стать членом лондонской компании, необходимо было иметь товаров стоимостью не менее 40–60 ф.{237}
Сложно сказать, насколько обоснованы эти цифры: лондонские компании серьезно различались по своему богатству и влиянию. На это обратил внимание еще Дж. Анвин: на основании списков плательщиков неких штрафов он установил, что возглавляли такие списки ювелиры, выплачивавшие 45 марок, в то время как торговцы пряностями платили 16 марок, а мясники и другие «бедные ремесла» — лишь по одной марке на каждого члена своей компании{238}. Для вступления в различные лондонские компании, очевидно, требовались и различные по величине средства.
Трудно определить, каково было численное соотношение между лицами, имевшими права гражданства, и так называемыми неполноправными. Р. Грей считает, что уже к XIII в. только треть лондонцев была допущена к пользованию городскими привилегиями, остальные исключались из сферы пользования правами горожан{239}. Во времена Дж. Чосера лишь каждый четвертый житель Лондона был фрименом, а в середине XV в. только 3 тыс. мужчин из 20 тыс. (при общей численности населения, примерно, 40 тыс.) имели статус полноправных горожан Лондона{240}. Очевидно сокращение числа лондонских фрименов на протяжении XIII–XV вв., что отражает общие тенденции социально-политического развития как английского, так и континентального города: усиление имущественной и социальной дифференциации и поляризации населения, активизация процесса «замыкания» цеха в условиях возникновения раннекапиталистических отношений (особенно со второй половины XIV в.).
Права фрименов были весьма значительны. Только фримены имели право розничной торговли и право торговли различными товарами в пределах территории, которую контролировал город. Ни один чужеземец не мог купить товар, на который претендовал фримен (конечно, если последний предлагал равную плату). За каждым фрименом признавалось право переменить свою профессию. Фримен имел юридическую и финансовую защиту в случае столкновения с жителями других городов. Наконец, только фримены могли участвовать в городском управлении и выборах должностных лиц города{241}.[44] Такой объем прав фрименов был характерен не только для Лондона: аналогичные права бюргеров существовали в XIV–XV вв., по крайней мере, в Лестере{242} и Бристоле{243}. Возможно, это была общеанглийская практика.
Оставаясь в юридическом отношении равноправными, по своему социальному и, тем более, экономическому положению торгово-ремесленное полноправное население подвергалось существенному расслоению. По данным Л.П. Репиной в отношении Лондона, в список налогоплательщиков в 1332 г. было внесено 1627 человек при населении в 40 тыс., т.е. приблизительно 4%.{244},[45] Подавляющее большинство налогоплательщиков составляли представители купечества, ремесленных и торговых гильдий, цеховой верхушки. В XIV–XV вв. процесс имущественной дифференциации в Лондоне достиг наивысшего уровня: произошло четкое выделение узкого круга богатейших представителей торгово-ростовщического капитала; довольно значительного среднего слоя самостоятельных ремесленников и торговцев; массы малоимущих фрименов, ниже которых находились подмастерья, ученики, наемные работники, полноправными бюргерами не являвшиеся{245}.
Как показали исследования, социальное размежевание в Лондоне шло по трем основным направлениям: между полноправными членами гильдий и подмастерьями; между рядовыми мастерами и гильдейской верхушкой; между «старшими» и «младшими» гильдиями. В результате внутри гильдий, как ремесленных, так и торговых, четко выделились две группы: «бедные общины» и гильдейская верхушка, интересы которых всё более расходились. Целые группы ремесленных гильдий Лондона попали в зависимость от крупных купеческих корпораций, особенно это касалось ремесленников, работавших на экспорт или использовавших поставляемые с отдаленных рынков сырье. Свое формальное завершение процесс социального расслоения в торгово-ремесленных объединениях Лондона XIV–XVI вв. нашел в поглощении некоторыми «старшими» цехами «младших» и в образовании внутри каждой корпорации особого привилегированного слоя, члены которого носили ливреи — одежду цвета данной гильдии и занимали ведущие позиции в ее администрации. Самые значительные из этих корпораций вошли в элитную группу, известную как «Двенадцать Больших ливрейных компаний». Члены именно этих компаний составляли элиту сообщества горожан Лондона XIV–XVI вв. — элиту экономическую, социальную, административно-политическую. Это были олдермены — важнейшая часть общности деловых людей Лондона рассматриваемого периода.
Глава II.
Деловые люди Лондона в пространстве социума и власти
§1. Социальный статус и должностные критерии олдерменов
В «Белой книге» Лондона, составленной городским клерком Джоном Карпентером в 1419 г. и включающей разнообразный материал о городской жизни XIII–XIV вв., содержится положение о том, что «главными должностными лицами являются мэр, шерифы и олдермены»{246}.[46] Особо оговаривается, что мэр — исключительно, а шерифы — желательно должны выбираться из числа олдерменов{247}. Это позволяет предположить, что на протяжении нескольких столетий олдермены были важнейшими должностными лицами Лондона, а сама эта должность, скорее всего, возникла раньше, нежели должности мэра и шерифа. Видимо не случайно клерк с большим почтением излагает материал, касающийся олдерменов, этих reputable men, подчеркивая древность происхождения самого термина: от саксонского aide, что означает человека, занимающего высокое положение, соответствующее понятию о superior, senior{248}.[47]
