Но тогда кто пришел ко мне на помощь той ночью в Царстве Теней, кто перенес меня в необычное место меж Тенями навстречу странным приключениям, что выпали мне там? И ведь он появлялся не только в Коридоре Зеркал, позже я натыкался на явные знаки его присутствия в самом Дворце Амбера. Если он побывал в каком-то из этих мест, то, очевидно, вряд ли находится слишком далеко. Следовательно, отец просто блокирует меня, и очередная попытка скорей всего в очередной раз докажет бесполезность данного предприятия. Хотя, если существуют какие-то другие объяснения, и…
Мне показалось, что карта стала холодеть под пальцами. Было это лишь игрой воображения, или сила моего взгляда пробудила карту? Мысленно я подался впе-ред, сосредоточиваясь. И казалось, в ответ на мои усилия она становится еще холоднее.
— Папа? — произнес я. — Корвин?
Еще холоднее, и покалывание в подушечках пальцев, касавшихся карты. Это напоминало начало контакта. Возможно, он гораздо ближе ко Двору, чем к Амберу, и находится сейчас в зоне досягаемости…
— Корвин, — повторил я, — это я, Мерлин. Привет.
Его изображение изменилось, будто двинулось. А затем карта совершенно почернела. Тем не менее она оставалась холодной, и возникло ощущение молчаливого контакта, словно в телефонном разговоре возникла пауза.
— Папа? Ты там?
Черная поверхность приобрела глубину. В глубине что-то шевельнулось..
— Мерлин? — Слово прозвучало неясно, хотя я был уверен, что это его голос выговаривает мое имя. — Мерлин?
Движение в глубине было реальным. Что-то стремилось наружу. Оно ринулось из Козыря мне в лицо, с биением черных крыл, с карканьем — ворон или ворона.
— Нельзя! — кричала птица. — Нельзя! Убирайся! Прочь! — Она билась о мою голову, а карты сыпались из рук. — Держись подальше! — хрипела птица, кружа по комнате. — Запрещено!
Она перелетела через порог, и я погнался за ней.
— Птица! — кричал я. — Вернись!
Тщетно. Не было ответа, не слышно было и шума крыльев. Я заглядывал в другие комнаты, но ни в одной из них и признака этой твари не обнаружил.
— Птица?..
— Мерлин! В чем дело? — донеслось откуда-то сверху.
Я поднял глаза на Сухая, тот спускался по хрустальной лестнице сквозь пелену дрожащего света; позади было небо, полное звезд.
— Просто ищу птицу, — ответил я.
— Ага, — сказал он, достигнув пола и переступив пелену, которая сразу убралась из этого плана бытия, захватив с собой лестницу. — Какую-то особую птицу?
— Большую и черную. Из рода говорящих.
Он покачал головой.
— Я могу послать за такой, — предложил дядя.
— Эта — особенная, — сказал я.
— Жаль, что ты потерял ее.
Мы вышли в коридор, я повернул налево и первым зашел в гостиную.
— Козыри разбросаны, — заметил мой дядя.
— Я работал с одним, а карта стала черной и из нее вылетела птица, кричащая: «Запрещено!» В этот момент я их и рассыпал.
— Тот, кто на той стороне, либо любитель розыгрышей, либо заколдован.
Мы присели, Сухай помог мне собрать колоду.
— Скорее последнее, — сказал я. — Это была карта моего отца Долго я пытался обнаружить его и сейчас подошел ближе всего. Я действительно слышал его голос, там, в темноте, перед тем как вмешалась черная птица и прервала связь.
— Наверное, он заточен в темное место, возможно, к тому же магически охраняемое.
— Конечно! — воскликнул я, сложив колоду и убирая ее в коробку.
Ничто не в силах повелевать Тенью в местах абсолютного мрака. Мрак так же надежен, как слепота, когда нужно устранить у кого-то нашей крови саму возможность побега. Это хоть частично объясняет мои трудности. Некто, желающий держать Корвина вне игры, обязан держать его в очень темном месте.
— Ты когда-нибудь встречался с моим отцом? — спросил я.
— Нет, — ответил Сухай. — Я слышал, что он нанес короткий визит во Двор в конце войны. Но сам не был знаком.
— Ты слышал что-нибудь о том, что он здесь делал?
— Полагаю, присутствовал на встрече со Свайвиллом и его советниками вместе с Рэндомом и другими повелителями Амбера, когда они готовили мирное соглашение. После чего, как я понимаю, он пошел своей дорогой, и я понятия не имею, куда она могла его завести.
— В Амбере известно не больше, — сказал я. — Не знаю… Он убил вельможу — лорда Бореля — где-то в конце последней битвы. Есть вероятность, что родичи Бореля могли отомстить отцу?
Дядя дважды щелкнул клыками, затем поджал губы.
— Дом Драседки… — задумался он. — Думаю, нет. Твоя бабка была из Драседок.
— Знаю. Но я с ними практически не общался. Некоторые расхождения с Онтравой.
— Путь Драседки — война, — продолжал он. — Славные битвы, воинская честь и все такое. Чтобы в мирное время таить злобу за то, что случилось во время войны — нет, не представляю я их такими.
Припомнив рассказы моего отца, я спросил:
— Даже если они считают убийство не совсем честным?
— Не знаю, — сказал он на это. — Трудно угадывать позиции в таких специфических вопросах.
— Кто сейчас глава Дома Драседки?
— Герцогиня Белисса Крипчель.
— Герцог, ее муж — Ларс… Что с ним случилось?
— Он погиб в битве Падения Образа. Полагаю, его убил принц Джулиан из Амбера.
— А Борель был их сыном?
— Да.
— Ну и ну. Уже двое. Я и не представлял себе…
— У Бореля два брата, сводный брат и сводная сестра, куча дядей, тетей, кузенов. Большое семейство. И женщины Драседки удалью не уступают мужчинам.
— Ну конечно. Есть даже песня: «С Драседкой-девицей не стоит водиться»!.. Можно как-нибудь выяснить, общался ли Корвин с ними, пока был здесь?
— Попробую слегка поспрашивать, хотя прошло столько времени… Воспоминания стираются, следы остывают. Все не просто.
Сухай покачал головой.
— Сколько еще до синего неба? — спросил я его.
— Не так много.
— Тогда мне пора отправляться в пределы Мандора. Я обещал брату позавтракать с ним.
— Увидимся, — сказал Сухай. — На погребении, если не раньше.
— Да. Полагаю, мне следует умыться и переодеться.
Я совершил переход в свою комнату, где вызвал таз с водой, мыло, зубную щетку, бритву, а также серые штаны, черные пояс и сапоги, лиловые перчатки и рубаху, плащ цвета антрацита, клинок и ножны. Приведя себя в порядок, я совершил переход через лесную поляну в приемную. Оттуда вышел на магистраль. Потом четверть мили горной тропой, внезапно упершейся в расщелину; я вызвал пелену, чтобы пересечь ее. Затем я направился прямо в пределы Мандора, одолев, может, сотню ярдов голубым пляжем под двойным солнцем. Повернул направо, пройдя под памятной каменной аркой, быстро миновал поле пузырящейся лавы и проник сквозь стену черного обсидиана, за которой мне открылась славная пещера, далее по маленькому мостику, наискосок через кладбище, пару шагов по Краю и, наконец, на приемную площадку пределов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
