- Знаете ли, - решилась наконец миссис Бантинг, - она... она страдает увечьем. Вы понимаете?
- Я не знала, мэм, - почтительно ответила Паркер, очевидно вполне готовая понять все, что угодно, видя в этом часть своего призвания в этом мире.
- В сущности говоря, - продолжала миссис Бантинг, изящно водя по краю скатерти пальцем в перчатке и не сводя с него глаз, - в сущности говоря, у нее хвост, как у русалки.
- Хвост, как у русалки, мэм? Да уж... А это болезненно?
- Нет, милая моя, нет, это не доставляет ей совершенно никаких неудобств. Только... понимаете, здесь нужна особая деликатность.
- Конечно, мэм, - ответила Паркер, словно хотела сказать: "Как всегда".
- Прежде всего, мы не хотим, чтобы прислуга...
- То есть младшая прислуга? Конечно, мэм.
- Значит, вы понимаете? - спросила миссис Бантинг, снова подняв глаза и посмотрев на Паркер.
- Безусловно, мэм, - ответила Паркер, не шевельнув бровью, и они перешли к обсуждению условий. "Все обошлось в высшей степени удовлетворительно", - говорила миссис Бантинг, облегченно вздыхая при одном воспоминании об этой беседе. И ясно было, что Паркер целиком согласна с ее мнением.
Паркер оказалась не только не болтливой, но и весьма ловкой и искусной. С самого начала она незаметно, но прочно овладела положением. Это Паркер изобрела для "Него" нечто вроде футляра от скрипки и удлинила утреннее платье так, чтобы оно скрывало жесткие контуры футляра. Это Паркер предложила пользоваться дома и в саду креслом на колесах, а на лестнице сидячими носилками. До сих пор всякий раз, когда Морской Даме требовалась мужская помощь, под рукой неизменно оказывался Фред, иногда даже в излишне больших дозах. Однако Паркер сразу ясно дала понять, что это отнюдь не соответствует ее представлениям, и этим на всю жизнь завоевала признательность Мэйбл Глендауэр. И Паркер же высказалась за прогулки в экипаже и предложила (с такой убежденностью в своей правоте, что ничего другого не оставалось) нанять на летний сезон парную коляску - к большой радости как Бантингов, так и Морской Дамы. Это Паркер распорядилась ежедневно выезжать на восточный конец Лугов и командовала пересаживанием Морской Дамы, во всех его подробностях, из коляски в кресло на колесах, в котором та прогуливалась по Лугам. Это Паркер неизменно со всей корректностью подсказывала, куда могла бы с удовольствием и не нарушая приличий отправиться Морская Дама, и указывала, как туда добраться, а если что-нибудь делать или где-нибудь бывать Морской Даме было нежелательно, то Паркер сразу же незаметно, но неумолимо накладывала в таких случаях свой запрет. Это Паркер спасла Морскую Даму от превращения в исключительную собственность семейства Бантингов и помогла ей обрести достойное положение в обществе, когда разразился кризис. На нее можно было положиться и в самом серьезном деле, и в мелочах. Это она обратила внимание на то, что для Морской Дамы еще не заказаны и не напечатаны визитные карточки ("Мисс Лорис Талассия Уотерс" - такое изящное и вполне подходящее к случаю имя было ей дано), и заменила сундучок некоего, вероятно, давно сгинувшего в морских пучинах "Тома Уайлдерза" на шкатулку для драгоценностей, сумочку и первый в жизни Морской Дамы чемодан. (От имени древнегреческого божества Дориды дочери Океана и супруги морского бога Нерея, греческого слова "талассос" "море" и английского "уотер" - "вода").
Свойственное Паркер тонкое и острое чувство приличия проявилось в тысячах незначительных случаев. Например, однажды в лавке, в момент покупки кое-каких интимных "вещичек", она внезапно вмешалась.
- А вон там чулки, мэм, - сказала она почтительным полушепотом, указывая на них рукой, но без чрезмерной вульгарности.
- Чулки? - воскликнула миссис Бантинг. - Но ведь...
- Мне кажется, мэм, ей следовало бы иметь чулки, - сказала Паркер негромко, но весьма твердо.
И если подумать, то разве может непоправимое отсутствие чего-то у дамы послужить извинением отсутствию у нее чего-то другого, которое может быть восполнено? И разве не сталкиваемся мы здесь с самой квинтэссенцией и основополагающим принципом приличия?
Впрочем, миссис Бантинг с этим никогда бы не согласилась.
III
Позвольте мне здесь с сожалением, но и с бесконечным уважением сообщить еще одно обстоятельство, касающееся Паркер, после чего она сможет занять подобающее ей место.
Должен с легким чувством раскаяния сознаться, что я разыскал эту молодую женщину на ее нынешнем месте работы в Хайтон-Тауэрс, где она служит горничной у выдающейся религиозной и социальной деятельницы - леди Джейн Глэнвил. Мне не хватало подробностей; те обрывки сведений, которыми я располагал, не позволяли воссоздать с должным правдоподобием некоторые сцены и разговоры. Она же с самого начала и до самого конца должна была все видеть, все знать и практически обо всем догадываться.
Я так и сказал ей, ничего не скрывая. Она не стала делать вид, что не поняла меня или что не знает кое-каких неизвестных мне обстоятельств. Когда я закончил, она спокойно посмотрела мне прямо в глаза.
- Я об этом и подумать не могу, сэр, - ответила она. - У меня совершенно не такие понятия.
- Но... Вам же теперь ничего не будет, если вы расскажете мне...
- Боюсь, что не могу, сэр.
- От этого никому не станет хуже.
- Дело не в этом, сэр.
- Знаете, я могу позаботиться о том, чтобы вы не потерпели никакого ущерба.
Паркер вежливо смотрела на меня, не говоря ни слова: все, что она считала нужным, уже было высказано.
И несмотря на мои продолжительные и настойчивые уговоры, Паркер осталась непреклонной. Даже когда я под конец, отбросив все ухищрения, попытался самым непристойным образом ее подкупить, она не проявила никаких чувств, кроме подобающего уважения к моему высокому социальному положению.
- Я об этом и подумать не могу, сэр, - повторила она. - У меня совершенно не такие понятия.
И если эта история в конце концов покажется вам хоть в какой-то степени туманной или неполной, я надеюсь, что вы вспомните, как на моем пути встала Паркер со своими непоколебимыми понятиями.
Глава V ОТСУТСТВИЕ И ВОЗВРАЩЕНИЕ МИСТЕРА ГАРРИ ЧАТТЕРИСА
I
Эти отступления, посвященные Паркер и журналистам, безусловно, немного отвлекли меня от моего рассказа. Тем не менее вы должны понимать, что, пока подающий надежды молодой журналист гонялся за информацией, собственными фантазиями и Бангхерстом, а достоинства Паркер пребывали лишь в зародыше и мысль об экипаже еще никому не приходила в голову, в веселом маленьком семействе под вечнозелеными дубами фолкстонской ривьеры уже назревали кое-какие события. Как только Бантинги оказались в состоянии думать о чем-то еще, кроме своего поразительного нового приобретения, они убедились в этом совершенно недвусмысленно. То, что было на первых порах едва заметно, стало вполне очевидным: оказывается, их скромную радость от обладания такой прелестной, такой богатой и - в определенном смысле - такой выдающейся гостьей, как мисс Уотерс, отнюдь не полностью разделяли две молодые дамы, которые в тот сезон должны были быть главными их гостями. Эта крохотная трещинка дала себя знать уже тогда, когда миссис Бантинг впервые представился случай обсудить свои новые планы с мисс Глендауэр.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
