местах правильно стоят?
А билета Киселёв не берёт.
Ликует, радуется. Как маршал в отпуске.
А тут контролёр появился. Откуда он возник, опытный Киселёв не понял. Такое впечатление, будто он шапку-невидимку снял и сразу перед Киселёвым вырос. Который в это время расслабился и за порядком в городе следил.
– Ваш билетик.
Засуетился опытный Киселёв, стал по карманам шарить, на пол смотреть:
– Где-то тут он только что был.
Да контролёр тоже, видно, опытный попался, бывалый:
– Был, да сплыл. В таком случае тоже штраф платят.
Ничего не нашёл Киселёв. И взял его контролёр за руку и вывел из автобуса милиционеру сдать.
Милиционер посмотрел на Киселёва и говорит:
– Давай дневник. Если есть пятёрки, отпустим тебя. Если нет, придётся родителей вызывать.
Но контролёр не согласен:
– При чём тут родители? При чём тут пятёрки? Если он без билета ехал, пусть штраф платит – три рубля.
Милиционер задумался и возразил:
– А при том, что этот молодой человек такой большой денежной бумажки и в глаза не видел. Три рубля – шутка ли! Какого они цвета?
Киселёв не помнил, какого они цвета, но очень боялся сказать правильно.
Тут на его счастье в кармане у него что-то как жахнет! Даже дырка сбоку получилась – брюки продырявились.
И выскочила на улицу большая чёрная… как бы это сказать… клякса не клякса, дырка не дырка. В общем, небольшая ночь. Местного значения. Метров на двадцать в диаметре.
Милиционер хвать Киселёва за руку. Контролёр – хвать.
Вся улица замерла. Машины, пешеходы и троллейбусы – все остановились.
А когда тьма рассеялась, на середине тротуара стоял контролёр и держал за руку милиционера. Стоял милиционер и держал за руку контролёра. А Киселёва не было.
Испарился. Изжахтрился.
А три рубля, между прочим, зелёного цвета.
Междуглавие пятое
Папо-мамовское собирание в Люсиной школе
Учительница Ирина Вадимовна вела родительское собрание. Папо-мамовское собирание, говоря по-интернатски.
– В общем, если не принимать во внимание успеваемость, наши ребята учились хорошо. Что касается поведения, здесь хвастать нечем. Спальников принёс в класс будильник. На всех уроках его стал заводить. Между прочим, когда у него спросили, откуда у него возникла такая идея, он сказал: «От папы. В молодости папа с друзьями так поступали. Они всем классом приносили в школу будильники и звенели». Я очень благодарна товарищу Спальникову-старшему за наставления сыну. Они сильно облегчают нам учебный процесс. Но мне помнится, в послевоенные годы кое у кого из детей и патроны в карманах встречались. И если товарищ Спальников найдёт в своих архивах гранату, пусть он не даёт её сыну в школу. Нам здесь только противотанковых гранат не хватает.
Теперь о Карине Мариношвили. У меня такое ощущение, что она в школу ходит, как на танцы. Зато на танцы ходит, как в школу. Когда она собирается на школьный вечер, она серьёзная девочка, вдумчивая и танцует на вечерах, как десятиклассница. А когда она идёт на арифметику, она не готова, несобранна, уроки не учила. Единственно, что ногти накрасит и брови. И туфли наденет на высоком каблуке. Но для учёбы этого мало. И если родители Карины такие обеспеченные люди, не надо это демонстрировать в школе. У девочки есть шуба. Французские сапоги. Затемнённые очки на пол-лица. У нас сейчас не каждая учительница может так одеваться, как она. А о детях и говорить нечего. Кто здесь из родителей Мариношвили?
– Из родителей никого нет. Есть из бабушек. Это я.
– Вам не кажется, что вы балуете девочку? – спросила Ирина Вадимовна. – Вы где работаете?
– В Большом театре.
– Это и заметно. Ваша внучка ходит в школу, как из дома моделей. Не каждая семья может так зарабатывать. Не надо всё это выставлять напоказ.
– Да я уборщицей работаю! В Большом театре полдня пыль вытираю, полдня в Торговой палате. И ещё успеваю вечернюю смену в Госплане прихватить. Там знаете, как мусорят? У меня заработок небольшой.
– А почему девочка так одета?
– Она говорит: «Не купишь шубу, в школу ходить не стану. У нас все в шубах ходят. А туфли на высоком каблуке просто заставляют носить. Если каблук меньше трёх сантиметров, его отламывают. Я, – говорит, – в нашей школе, как Золушка. Самая неприхотливая». Поэтому я и стараюсь для внучки. И ещё она говорит, что их школа показательная. Их иностранцам всё время показывают. И приезжающим из других городов.
Родители остальных учеников задумались. Много неожиданного и полезного узнали они из сообщения Карининой бабушки.
Встал папа ученицы Катялушиной… То есть Кати Лушиной:
– Вам хорошо, – замахал он руками, точь-в-точь как это делала его дочка, – вы на трёх работах работаете. Да в таких учреждениях. А я всего лишь кандидат наук. В авиационном институте. Я за вашей Кариной не угонюсь. Где я ей, своей дочке, французские сапоги куплю? Если я их жене купить не могу.
– Недавно в ГУМе были! – раздался чей-то жаркий шёпот с задней парты. – Любые размеры.
– Не подсказывайте! – сурово остановила чью-то маму Ирина Вадимовна. И продолжала собрание: – Вы просто губите вашу внучку, бабушка Мариношвили. Не надо подметать так много учреждений ради одной, даже самой лучшей ученицы. А ваша Карина к тому же и учится ужасно. Вы её избалуете, а как она всю остальную жизнь будет жить? Без вас? Без вашей метёлки?
– А меня другое волнует! – встал дедушка Киры Тарасовой. – Я чего у своей не спрошу, она мне в ответ: «Ты, дедушка, этого не поймёшь». Я её в поход зову по военным местам, она говорит: «Я люблю военные места, но только вместе со всем классом». А когда они всем классом собираются, она говорит: «А зачем, дедушка, ты нам нужен? Нам и без тебя хорошо». В общем, не наше поколение растёт, чужое. Мы с таким поколением ничего не построим. Не любят они нас, не уважают и не ценят.
Потом пришла завуч Эмилия Игнатьевна. Она поставила перед родителями много задач. Родители должны были убедить детей учиться. Должны были рассказать им, что без дисциплины и арифметики сейчас в нашей стране ничего не достигнешь. И главное, она просила приучить детей к труду.
Она очень убедительно и правильно говорила:
– Сейчас даже подсобный рабочий в овощном магазине обязан в науке разбираться, в разных микробах и бациллах.
Тут встал папа Спальникова:
– Это правильно. Вот у нас в овощном магазине недавно такая бацилла пробежала с картошкой в зубах – до сих пор разобраться не можем: то ли это картофельная крыса, то ли кто-то свою собачонку картошку воровать
