Н. Чекулин: Очень логично.
А. Литвиненко: Но тем не менее мы общаемся, сотрудничаем, друг друга дополняем…
Н. Чекулин (перебивает): Безусловно.
А Литвиненко: Подсказываем, и все, поэтому я написал о тебе в книге, ты напишешь в книге обо мне, с чем ты со мной согласен, с чем не согласен. Если ты с чем-то не согласен в книге, ты можешь написать в книге или написать в статье: «Литвиненко с Фельштинским написали, — я считаю, это не совсем правильно, не совсем точно». Ну и пожалуйста. Это будет хорошо, это будет правильно, понимаешь?
Н. Чекулин: Правильно ты рассуждаешь, Саша.
А. Литвиненко: Я тебе объясняю: нам Борис помогает деньгами. Но нам Борис помогает деньгами только настолько, насколько… (недоговаривает). Нам их сложно сейчас самим здесь зарабатывать. Понимаешь? Но никто не покупал то, чтобы я за деньги говорил то, чего не было. Никогда в жизни, ни за какие деньги я не скажу то, чего не было на самом деле. Вот ты мне сейчас два миллиона долларов принеси и скажи: «Вот, Саша, я тебе два миллиона дам, а ты можешь еще одну фамилию приписать?» Я скажу: «Нет».
Контр-адмирал Герман Угрюмое был заместителем директора ФСБ, руководителем Департамента по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом. Он скоропостижно скончался 31 мая 2001 года, находясь в командировке в Чечне.
Впоследствии люди Березовского повсюду говорили, что террористы — осуждённый Крымшамхалов и убитый Батчаев якобы сами написали открытые письма в «Новую газету» о причастности заместителя директора ФСБ Германа Угрюмова к организации взрывов домов.
В этой связи очень любопытна характеристика, которую дал Юрий Фельштинский двум террористам в телефонном разговоре со мной в 2003 году:
Ю. Фельштинский: Вот. Так об этом и речь. Всем же… (недоговаривает). Всем же ясно по здравому смыслу, что ни Деккушев и ни Крымшамхалов организаторами быть не могут.
Н. Чекулин: Ну, там вот отклики вот там идут, когда на Интернете, они говорят: «Что за чушь?» Ну, вот когда вот. (недоговаривает). На это решение.
Ю. Фельштинский: Ну, в принципе, есть же видео… (недоговаривает). Есть же еще видеокассеты. Там же один вид… (недоговаривает). На них посмотреть — ну два дегенерата. Ты понимаешь? Дебилы вот такие. Просто дебилы. Какие там они организаторы вообще? Чего они… (не договаривает). Что они могли организовать? По смыслу, если не они идиоты, они должны все это как-то предусмотреть. А для этого они сами должны сказать, что да, вот конкретно эти два дегенерата всё, что делали, — это перевозили взрывчатку. Вот мы за это им даем там пятнадцать лет. А больше они, к сожалению, ни черта не знают, потому что дальше уже за ними были люди, которых они на самом деле не знали и в глаза не видели.
Фельштинсжий также рассказал мне под аудиозапись механизм изготовления этих писем Крымшамхалова и Батчаева, написанных за деньги и по его сценарию.
В эфире 19 марта 2006 года ещё прозвучали слова Александра Литвиненко о необходимости «подставить мать Гонгадзе» и вывести Николая Мельниченко «из игры». Вот текст из фильма на НТВ:
А. Литвиненко (помощник Березовского): Выбить Колю (Мельниченко) из игры. Подставить Ельяшкевича (бывший депутат Верховной Рады Украины. — Примеч. авт.) и мать Гонгадзе! А потом самим прийти и сказать:«Вот мы в суд принесли материалы, что нам дал Мельниченко!»
Б. Березовский: Логично.
А. Литвиненко: И всё, И сказать: «А Мельниченко? Он — дурак, который, бл…дь, говорит сегодня одно, а завтра делает другое!» Выбить его из игры! А Пискун (генеральный прокурор Украины) скажет: «А какая мне разница, кто принес материалы? Мельниченко или нет. Главное — что материалы».
Б. Березовский: Согласен.
Эти записи Николай Мельниченко скрытно сделал в Лондоне, когда Александр Литвиненко разговаривал с Борисом
Березовским и Александром Гольдфарбом. Уверен, что демонстрация этих записей про НТВ во многом также предопределила решение о громком устранении Литвиненко в ноябре 2006 года путём его отравления. Но, конечно, не только это.
Литвиненко после общения со мной стал признавать, что не ФСБ взрывала дома на самом деле. 17 марта 2003 года в разговоре со мной он прямо сказал:
«Борис вообще говорил, что это не они (ФСБ) взрывали дома!»
Но Литвиненко были нужны средства к существованию. Поэтому от провозглашаемых им самим принципов ему пришлось отказаться. И он бесповоротно встал на путь сбора всего негативного в отношении российской власти. Он в конце концов перешёл к гнусным инсинуациям и плохо кончил.
В 2000 году они с женой приняли решение лететь в Лондон к Борису Березовскому, но у них не было английских виз.
Когда Литвиненко прилетел в Лондон, его чуть не арестовали. На вопрос иммиграционного служащего о том, настоящий ли у него паспорт, Литвиненко ответил утвердительно. Тогда офицер сказал Александру, что вынужден его арестовать за обман. После этого Литвиненко признался в том, что паспорт у него липовый. Этот случай мне не раз с сыном приводил Александр в качестве примера того, чтр в Англии нужно быть исключительно честным.
Практика показала, что это ничем не лучше, чем верить в коммунизм.
Александр Литвиненко получил политическое убежище в Великобритании в мае 2001 года.
Длительное время его попытки заинтересовать собой английские спецслужбы оставались безуспешными.
Его адвокат Джордж Мензис познакомил Литвиненко с представителем английской спецслужбы МИ5 (контрразведка) Мартином Флинтом (Martin Flint), однако они долгое время не могли наладить взаимодействие.
Причинами этого являлись отсутствие у Литвиненко достаточного знания английского языка и его опасения рассказывать о своих возможностях передачи какой-то, как он считал, ценной информации в присутствии постороннего переводчика.
После 2 марта 2002 года, когда я вместе с сыном появился в Лондоне, мы стали общаться с Александром каждый день. А когда для нас сняли квартиру рядом с той, в которой проживал Александр с женой Мариной и сыном Анатолием, то проводили много времени как в наших домах, так и гуляя по Лондону посещая в том числе, и японский ресторан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
