Молодые люди поднялись на холм, с которого открывался великолепный вид на маленькие красные крыши соседних фермерских домов и речушку, бегущую мимо ивовых зарослей, и богатые зелеными кудрями аллеи по ее берегам. Эдвин заметил, что Аманда запыхалась.
— Надо было сказать, я бы поубавил шаг, — виновато произнес он.
— Все в порядке. — Она не смотрела на него. Ее взгляд был прикован к потрясающей картине вечереющего мира.
Неподалеку от дороги из травы выглядывали два больших круглых камня. Эдвин взял Аманду за руку:
— Присядем.
Опасаясь, что его спутница начнет сопротивляться, он приготовился было уговаривать ее. Но маленькая нежная рука расслабилась в его ладони и стала податливой. Женщина мягко опустилась на камень рядом с Эдвином. Он выбрал тот, что пониже.
— Я уже и забыл, как здесь красиво.
Экзотические деревья окрасились в осенние цвета, но некоторые небольшие кустики все еще оставались зелеными.
— А как там, у тебя? — спросила Аманда. И после недолгой паузы уточнила: — Я имею в виду, на твоем старом месте жительства, в Канаде. Там ведь не так много деревьев, да?
Эдвин описал город, и ей понравилась картина, которую нарисовало ее воображение по его рассказам. Так они и просидели: она задавала вопросы, он отвечал, рассказывая, каких людей встречал, в каких известных местах бывал.
— Тебе будет этого не хватать.
— Да, по некоторым людям и местам я скучаю.
— А у тебя там есть подружка?
Помня о том, что это Аманда Максфилд, он взглянул на нее, пытаясь понять, зачем она это спросила. Молодая женщина сидела, отвернувшись, разглядывая что-то на соседней скале.
— Нет, — сказал Эдвин и поднялся. Как-то автоматически он протянул руку и коснулся ее плеча. Но она этого будто не почувствовала, а поднялась и поспешно направилась назад.
Эдвин пошел за ней.
— Почему ты так торопишься? — спросил он. — Хочешь опять запыхаться?
— Нельзя опаздывать на обед — это подаст плохой пример.
Феннесси удивленно взглянул на нее. Неужели Аманду действительно беспокоил Кресроуд и его обитатели? Конечно, пока что она не упускала момента всячески подчеркнуть это. Мальчики любили ее, и она относилась к ним с нежной привязанностью.
Сейчас она была гораздо старше, чем тогда, когда впервые появилась в колледже в качестве жены Николаса, представ перед воспитанниками — почти что своими сверстниками…
Аманда смотрела вниз, на дорогу, стараясь не обращать внимания на крепкие мужские ноги, вышагивающие впереди. Некоторое время они шли молча.
И что на нее только нашло? Какая разница, есть у него кто-то или нет, ей-то зачем было это знать? Аманда горько пожалела о том, что задала подобный вопрос, но слово — не воробей. А его ответ привел ее в негодование и заставил смутиться.
Эдвин был очень привлекательным: внешность всегда являлась одним из его козырей. Кроме того, теперь он обладал еще и деньгами. Чего же еще женщинам нужно? Не может быть, чтобы меньше сотни их перебывало у него. И теперь вдруг никого нет? Звучало неправдоподобно.
— Прости, не хотела вторгаться в твою личную жизнь, — сказала Аманда, проглатывая свою гордость. — Но когда ты намекнул, что есть люди, по которым ты скучаешь, мне показалось, мой вопрос будет вполне логичен.
Он пожал плечами.
— Я же тебе сказал — нет. Меня никто и ничто не связывает с Канадой. Так, пара славных приятелей, рулеты с корицей да красивая бухта у залива Святого Лаврентия.
Она же в его спокойном объяснении уловила скрытый подтекст, мол, тебе от меня так просто не избавиться!
— Наверное, трудновато будет управлять делами отсюда?
— Ты же сама заметила, что в наши дни можно связаться с любой точкой мира. Для моего бизнеса это замечательно, там как раз требуется скорее удаленное управление, чем мое непосредственное присутствие. Иногда буду навещать Канаду, проверять состояние дел на местах.
Плата за перелет через океан определенно не была проблемой для Эдвина.
— Счастливчик, — пробормотала она.
— Да, счастливчик, — подтвердил Феннесси. — Я жизнью Николасу обязан.
— Жизнью?
— Ты же знаешь, что он сделал для меня.
— Я знаю, что у тебя не было семьи и Николас нашел тебя на улице просящим подаяние.
— И все?
Аманда кивнула.
— Значит, он не говорил, что я мотался по приютам после того, как мой отец подался в иностранный легион, а мать умерла из-за передозировки героина? Или что меня отпустили на поруки, хотя собирались посадить за кражу?
— Нет… — Новости были шокирующие.
— Я назвал его грязным старикашкой, когда он обещал мне, что может подарить семью. Он никогда не говорил, каким я был неугомонным?
— Ему и не надо было этого делать, — сказала Аманда, не сдержавшись.
На минуту повисла тишина. Потом Эдвин вдруг разразился раскатистым смехом.
— Сам напросился. Но ты знаешь, Николасу пришлось славно поработать, прежде чем ему удалось слепить из меня что-то путное. Я тогда никому не верил, усомнился в его честности и считал, что он просто хочет меня использовать. Странно, согласись: подходит к тебе эдакий холеный дядечка и говорит: «Малыш, а не хочешь ли жить в нормальном доме и есть нормальную еду», — причем «за так», да еще и обещает сделать из тебя примерного гражданина!
— И Николас в этом преуспел.
— Надо признать. Только он не старался выглядеть ангелом, не лез с дурацкими нравоучениями. Что меня поразило, так это то, что Максфилд говорил искренне. К своему удивлению, я не обнаружил никаких намеков на совращение. Честный и прямолинейный, но сдержанный человек.
— Знаю. Это его отличало. Он никогда не мог создать себе выгоду за счет кого-то.
— Все так, но значит, что на нем ее кто-то строил.
Эдвин все еще был уверен, что этим монстром являлась Аманда.
А сам-то он был ли таким уж чистеньким?
— Он помог тебе, Эдвин, а ты отверг его в итоге.
— Настало время покидать гнездо. Я должен был выбрать свой путь, и я его выбрал. Хотя это было нелегко — у меня не оставалось сомнений, что он всегда желал мне только лучшего.
Слава Богу, он это признавал!
— За всю жизнь ты доверял только одному Николасу? — спросила Аманда. Ответ она уже предугадала, как и то, что она не числилась среди этого достойного меньшинства.
Эдвин опять на мгновение затих. Аманда даже решила, что он не собирается отвечать.
— Нет, доверял еще одной из приемных матерей. Но она тяжело заболела, и меня снова увезли в очередной приют. До сих пор не знаю, поправилась она или нет. Кстати, это у ее престарелого отца была маленькая мастерская по изготовлению музыкальных инструментов, там я и постиг азы этого нелегкого искусства. Потом все в одночасье рухнуло… Наверное, поэтому я возненавидел другую приемную семью. Мне было гадко оттого, что у меня все так ужасно складывалось. Я просто был обречен всегда быть плохим мальчиком. А вот той женщине мне не приходило в голову не доверять. Ей и ее старику… — Он опять замолк. — И еще социальному работнику. Тот тоже никогда мне не врал. А все остальные…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
