— Я не поеду с тобой.
— Поздно. Ты уже едешь со мной, — спокойно произнес он.
Ей казалось, она пытается пробить головой кирпичную стену.
— У тебя совсем нет совести? Это бесчестно, наконец! — задохнулась она.
Взгляд, которым он окинул Кэтрин, был откровенно беспощаден.
— Мне жаль, если ты считаешь мои методы грубыми… в большинстве случаев они наиболее эффективны. Соблюдение норм цивилизованного мира требует чертовски много времени, — заметил он.
Один взгляд на его жесткий профиль показал, что она попусту тратит время. С чувством обреченности она схватила ручку двери и стала дергать ее.
— На скорости семьдесят миль в час пытаться выпорхнуть на свободу? — ухмыльнулся он. — Удачный шаг, Кэтрин. Благодари судьбу за то, что в машине центральная система блокировки дверей.
— Это преступление. Тебя арестуют, — попыталась пригрозить Кэтрин. Она провела рукой по лицу, смахивая слезы. — Я пожалуюсь отцу, — добавила она жалобно.
— Надеюсь на это.
Кэтрин с возмущением посмотрела на него.
— Значит, в этом-то все дело, — вяло произнесла она. — Ты готов на все, чтобы уязвить отца?
— Уязвить? — сказал он, даже не пытаясь отвергнуть ее обвинение. — Я думаю, что ты недооцениваешь свое значение, крошка. Ты его единственное сокровище, — усмехнулся он. — Ты зеница его ока. Мысль о том, что ты находишься со мной, в моем скромном убежище, и все, что это может подразумевать, должна иметь достаточный эффект.
— Рада быть полезной, — сухо отозвалась она. — Я думаю, мои чувства не играют роли в твоих интригах.
— Мне кажется, смена обстановки будет тебе полезна.
— О господи, дай мне силу, — застонала Кэтрин. — Я уже по горло сыта всеми, кто знает, что для меня лучше. Я все время должна делать то, что мне скажут. Хорошо, ты смог привезти меня в свое убежище, но не жди, что я здесь останусь. При первой же возможности я уеду и расскажу обо всем.
— Я буду помнить об этом, Кэтрин, — серьезно отозвался он.
Казалось, она кипела от возмущения. На лице Реда играла ухмылка. Ничего, скоро он обнаружит, что она может быть очень неприятным гостем.
— Включить музыку? — спросил он, видя, что она надулась.
Кэтрин скривила губы и пожала плечами. Волшебные звуки Дебюсси не смогли успокоить ее. Чувство беспомощности и невозможности переломить ситуацию заставляли ее испытывать сильное желание кричать и царапаться, но она не собиралась доставлять ему удовольствия, неожиданно поняв, насколько сильно он задел ее чувства в действительности. Она инстинктивно понимала, что одиночество и Ред были тем сочетанием, которого она должна была бы избегать.
Он остановился только один раз, и то по ее просьбе.
На удивление, он все еще сохранял достаточно сил и бодрости. Она же чувствовала себя, как выжатый лимон.
— Аллапул, — объявил он, когда они проезжали городок, живописно раскинувшийся на берегах залива. — В ясную погоду здесь можно увидеть русские рыболовецкие суда, — он показал рукой в сторону моря.
Ночь была на исходе, и слабый утренний свет освещал окружающие холмы, покрытые плотными облаками тумана. На горизонте они превращались в горы, угрожающе темные, мрачные, а море лишь угадывалось вдалеке. Привыкшая к аккуратно огражденным полям, она чувствовала угрозу в окружающей дикой природе.
— Ты еще многое увидишь.
— Вряд ли я останусь здесь достаточно долго, — возразила Кэтрин. — Нам еще далеко ехать? Я уже устала. — Ей казалось, что еще немного, и она упадет без чувств.
— Двадцать пять миль. И не думай, что мы уже в самой глуши, — заметил он.
Она была почти рада, что не пришлось искать защитные реплики — они ехали по проселочной дороге, временами весьма опасной. Ред должен был собрать все силы, чтобы благополучно доехать до цели. Кэтрин хотелось кричать от страха, когда они делали очередной опасный поворот, она не могла не заметить, как спокойно и уверенно Ред вел большой автомобиль.
6
Кэтрин оглядела просторную, почти без мебели кухню. Сложенный из камня камин занимал почти всю стену. В центре находилась плита, дрова для нее были аккуратно сложены в сторонке.
К ее удивлению, в доме были все современные удобства. Потолок, состоявший из балок, был низким, выкрашенным светлой краской, и это придавало помещению легкость и уют.
— Здесь довольно мило, — нехотя признала она, в ее голосе слышалось неподдельное удивление.
Ред бросил принесенные сумки на длинный обеденный стол.
— А чего ты ожидала? Отсутствия водопровода, электричества и туалет во дворе? — Он насмешливо взглянул на нее. — Как будто я могу подвергнуть столь нежный редкостный цветок таким страшным испытаниям!
«Нежный цветок» резко выбросил кулак в его сторону, но он ухитрился отклониться от удара.
— Ты ждешь благодарности?
— Благодарности от Келвеев? Едва ли. А сейчас помоги-ка лучше мне внести вещи.
Она обратила внимание на то, что он взял в руки белый конверт, лежавший на столе, и вскрыл его.
— Сам неси свои вещи, — капризно отрезала она. Кэтрин заметила на конверте его имя, написанное округлым женским почерком, и почему-то огорчилась. Глаза Реда потемнели, и он сунул письмо в карман брюк.
— Если вам нужны ваши вещи, мисс Келвей, я не собираюсь выполнять роль лакея. А если ты собираешься обследовать дом, то будь осторожней, это единственная жилая комната внизу. Я переделываю дом комната за комнатой, и некоторые из них находятся пока в полном беспорядке.
— Я хочу домой, Ред, — сказала она; в ее дрожащем голосе послышалась жалобная нота.
Ред поставил свою ношу на вымощенный каменными плитами пол и захлопнул тяжелую дубовую дверь. Задумчивые глаза скользнули по легкой фигурке Кэтрин.
— Разведи огонь, — сказал он, заметив, что она дрожит и обхватила себя руками, чтобы согреться. — Спички в нижнем ящике шкафа.
То, что он был твердо уверен в том, что она сразу же бросится выполнять его поручение, вновь воспламенило ощущение творящейся несправедливости.
— Я сказала тебе, что хочу домой, — повторила она. Невероятно, как ему удалось заманить ее сюда. Еще больше оскорбляло то, что ее роль во всем этом была почти случайной; подумать только, просто инструмент, с помощью которого в ее отца вонзили и повернули нож… отвратительно.
— Я считал, что тебя выгнали из дома и тебе некуда идти, — произнес Ред, все еще отвернувшись. Он согнулся у огня и закатывал рукава. — А на самом деле ты планировала через пару дней вернуться и снова стать послушной дочкой своего отца? Уверен, что даже Карл примет тебя обратно, как только заметит ошибку в своих действиях. — Он повернул голову, его глаза презрительно сверкнули.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
