прапорщиком приехать?
— Аааа, бар сиктир[1], бок ий[2], шайтаны, — орет визгливый голос. Хлопают выстрелы. Пригибаю шатенку сверху, закрывая испуганно пискнувшую девчонку телом. Ещё мгновение и мы уже лежим на полу.
— Немедленно сложите оружие, отпустите заложников и сдавайтесь, иначе будете уничтожены, — гремит усиленный громкоговорителем голос. — При сопротивлении — стреляем на поражение.
— Так мы и есть заложники, — кричу я, продолжая закрывать шатенку своим телом, — Больше здесь никого нет, только трупы.
— Леша, ты? — узнаю радостный голос деда — Не стрелять!
— Лешка! Живой! — а это уже отец, — Лешка! Твою же мать!
— Конечно, я, — кричу родным, — Мы сейчас выходить будем. Не стрельните случайно.
— Не стрелять! — гремит в рупоре, — Алексей, выходите, всё под контролем.
Девушка начинает всхлипывать, уткнувшись мне в грудь. Худенькое тело подрагивает, пытаясь справиться с рыданиями.
— Светик, ты чего? Я же говорил, все будет хорошо, — неловко бормочу я, обнимая девушку на плечи.
Медленно выходим на веранду. У темно-синей «Нивы», изрешеченной пулями, лежит заросший до скул кудлатой чёрной бородой звероватый мужик. Вокруг него расплывается лужа крови. Рядом, тускло блестя вороненой сталью, валяется наган. В метрах пяти стоит ещё одна машина — бежевая «трешка».
Опускаюсь на колено, стараясь не делать резких движений, и кладу пистолеты на землю. Добавляю к ним, снятые с пояса ножны с кинжалом. Из лестной опушки отделяется несколько фигур в маскхалатах, с автоматами и бегут к нам.
Меня и Свету подхватывают сильные руки.
— Помощь нужна? — заботливо спрашивает боец, окидывая взглядом мою разбитую физиономию.
— Нет, я в порядке, ей помогите, — киваю на Светку, — Девчонка серьезный стресс перенесла.
Батя летит со всех ног, за ним кряхтит дед. Мускулистые лапы отца обнимают меня.
— Лешка, жив-здоров, слава богу. Мать вся извелась, — выдыхает батя.
Потом я попадаю в объятья деда.
— Ты меня до инфаркта когда-нибудь так доведешь, внук, — с облегчением шепчет он. — Хорошо ещё, что бабушка ничего не знает.
— А ты ей не рассказывай. Зачем бабуле лишние волнения?
Светка уже сидит в медицинском рафике, укутанная в одеяло и пьет горячий чай, налитый из термоса.
Поворачиваюсь к деду и отцу.
— Как вы меня нашли?
16 ноября 1978 года
Четверг
Как же здорово просыпаться у себя дома на мягкой постели! Особенно после двух суток, проведенных на скомканных тряпках, разбросанных на твердом бетонном полу. А пронизывающий до костей холод, до сих пор заставляет зябко ежится, при каждом воспоминании.
И после такого контраста, ощущения от сна дома, невероятные. Мягкая поверхность старого дивана услужливо прогибается, принимая тело в свои объятья, даря негу и чувство блаженства.
Это ощущение комфорта и домашнего уюта, начинаешь особенно ценить, когда жизненные обстоятельства принуждают некоторое время находиться в спартанских условиях. Особенно когда затекшее тело ноет и болит после очередной ночи на твердой каменной поверхности.
Я проснулся, когда сонная мгла сменилась полумраком просыпающегося сознания. Веки затрепетали, уловив чуть теплые осенние лучики солнца, ворвавшиеся в окно и залившие комнату ослепительным белым светом.
Открывать глаза не спешил. Полежал наслаждаясь каждым мгновением, проведенным на привычном старом диване, ощущая под головой мягкую подушку, а снизу, хрустящую накрахмаленную белоснежную простыню и тонкое байковое одеяло сверху, заботливо гревшее мою тушку ночью.
— Аааа, — я сладко потянулся, от души зевнув и раскинув в стороны руки. Вставать, и покидать теплую, мягкую постель не хотелось. Ещё минут пять, нежился на кровати, вспоминая события вчерашнего дня.
После выхода из дома, как следует пообщаться с родственниками и присоединившимся к ним Зориным, не дали. Пока ребята в масхалатах, в которых я узнал бойцов Макарова и самого капитана, а также незнакомые мне крепкие парни в другом камуфляже, забегали в дом, родных решительно растолкал мужчина в белом халате.
— Как себя чувствуешь? — поинтересовался он.
— Нормально, — ответил я. — Со мной всё в порядке.
— Я вижу, — усмехнулся врач, — пошли в «Скорую», займемся твоими боевыми ранами.
Пришлось идти. А потом терпеть, пока доктор обрабатывал рассечение на лбу и заклеивал его пластырем. Затем нас со Светкой повезли в военный госпиталь на обследование. Особисты хотели задать нам несколько вопросов, но их оттеснил врач, категорично настояв на необходимости всестороннего медицинского осмотра.
После обследования в госпитале, пришлось пообщаться поехавшим с нами военным прокурором, которому для этой цели выделили отдельный кабинет заведующего отделением.
Я давал показания в присутствии деда и отца, как несовершеннолетний. Иван Михайлович был фронтовиком и старым другом Константина Николаевича. И чувствовалось, что в этой ситуации он был полностью на моей стороне. Допрос прокурор проводил формально, не пытаясь меня подловить и придраться к словам. Он полностью удовлетворился моими ответами, что я точно не могу сказать, почему нас похитили и хотели убить. Хотя по некоторым брошенным фразам предположил, что у них были претензии к отцу, на почве подозрений, что он способствовал их разоблачению. А ещё добавил, что у прапорщика, скорее всего, было желание посчитаться со мною и батей, за своего погибшего под колесами дружка — Петренко. Во всяком случае, он его упоминал и заявлял, что «мы ответим».
За показания Светки я не переживал. В госпитале успел перекинуться с нею несколькими словами, и аккуратно намекнуть, что и как говорить. Она была не против. Хотя состояние девушки мне не понравилось. Бесцветный усталый голос, боязнь встречаться со мною взглядом навевали грустные мысли, что пережитое сказалось на её психике и наших будущих отношениях. Но я решил не забивать этим голову, и попробовать поговорить с девушкой позднее, когда она немного отойдет от пережитого.
После получасовой беседы с прокурором меня, наконец, отпустили. Хотел забрать Свету и подвезти до общежития, но, как мне сказала дежурная медсестра, девушка сразу после допроса не стала дожидаться меня и уехала.
Домой мы поехали на «волге» деда. По пути пришлось отвечать на вопросы родных, интересующихся деталями моего похищения. Здесь я рассказал, всё как было: подловили в арке с девушкой, отвлекли внимание, вырубили, держали в подвале, обещали встречу с каким-то палачом
